Под звездным дождем

– Ну они свои традиции берегут, свой язык.

– И что в этом хорошего? Живем в одной стране и говорим на разных языках.

– Ну и что? Это их родной язык.

– Но мы же говорим, как ты правильно заметила, на ИХ родном языке, – он сделал акцент на слове «их», – а они на нашем нет. Между прочим, государственном языке нашей страны. Это по меньшей мере странно. А если серьезно, какой ты нафиг рат, если официального языка не знаешь?

– Глупости. Если я выучу китайский, китаянкой не стану. Во многих странах это вообще норма жизни. Вон у Вики мама из Татарстана, это в России, ни слова по-татарски не знает, но культуру своего народа любит, традиции соблюдает. Считает себя татаркой, и все считают, и на ее родине тоже. А язык не знает, потому что среди славов выросла. И так многие, в любой стране таких полно.

Сонька скорчила гримасу.

– И все-таки где-то я тебя видел, – снова напрягся Кирилл, тщетно пытаясь вспомнить, где.

– Ремарк писал, что мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Наверное, я где-то там у тебя всплывала…

– Ну, если Ремарк так решил, то обязательно всплывала.

– А у тебя в Ратимире была девушка? – неожиданно спросила Сонька.

– Ага, и не одна, – равнодушно ответил Кирилл.

– А так, чтобы серьезно встречаться?

– Такая тоже была.

– Красивая?

Кирилл странно посмотрел на Соньку.

– А зачем мне страшилище?

– Ну да. Вам, мужчинам, главное – внешность.

– Патологоанатомы утверждают, что внутренняя красота человека сильно преувеличена, – бросил Кирилл, прикуривая сигарету.

Сонька фыркнула.

– И что, расстались? – не унималась она.

– Ну так я ж уехал, а на расстоянии все не то.

– Почему?

– Ну, кто его знает, что она там делает. Вокруг нее всегда ухажеры толпились… Короче, разъехались. У нее своя жизнь, у меня своя.

– А ты ревнивый?

– Не знаю. Нет.

Солнце заметно припекало, и каждый шаг давался все труднее. Кирилл открыл карту на телефоне, пытаясь понять, в каком направлении им двигаться.

– А я ревнивая, – важно сообщила Сонька.

– И кого ты приревновала? – устало спросил Кирилл, поворачивая в сторону леса.

– Например, Сашку Дергачева, одноклассника. Мы в шестом классе были, когда я в него втюрилась, в него все девчонки были влюблены. Так вот, Сашке я тоже нравилась, и он после школы провожал меня домой и портфель мой таскал. И однажды на перемене смотрю: он со Светкой Халиной стоит, что-то ей зачесывает, а она счастливо так улыбается! – Соня брезгливо сморщила нос. – В меня будто бес вселился, – понизив голос, сообщила она. – Ну, думаю, держись. После уроков он, как обычно, пришел за мной, а я на него нулями. Он стал портфель отнимать, я не даю. Короче, подрались.

– И? – уже с любопытством спросил Кирилл.

– Он сильнее оказался. Толкнул меня, я в грязь упала. Ну, я в долгу не осталась. Все лицо ему этой грязью перемазала, – с удовлетворением поведала девушка.

– Почему-то я не удивлен, – заметил Кирилл, не отрывая глаз от телефона.

А Сонька продолжала:

– Любовь на этом прошла, но я поняла, что делить своего мужчину ни с кем не смогу.

– Господи, так он ведь ничего такого и не сделал. Мало ли, что он там говорил…

– В том-то и дело. Ревность – это чувство неконтролируемое, раз – и накрыло… возле меня лучше вообще с другими девушками не появляться. Тем более не хвалить, я сразу найду их недостатки, – призналась она.

– Соня, ты страшная женщина…

– А то! Во мне поднимаются злость, раздражение, ярость, – вспыхнула она.

– Зато какое разнообразие чувств, – подтрунивал Кирилл.

– Да ну тебя!

Кирилл остановился и, положив велосипед на землю, сел на валявшееся толстое бревно. Сонька тоже присела. Она достала из сумки воду, сделала несколько глотков и передала бутылку Кириллу. Он тоже отпил и снова открыл карту в телефоне.

– Красиво… – тихо произнесла Соня.

Она уже успела заметить, что природа, где они вместе, почему-то кажется красивей.

– Что? – не расслышал он. – Ну да, красотища!..

– Болит? – спросила Соня, глядя на ранку.

– Терпимо.

– А может, снова подорожник приложить, или еще можно…

– А ну, помолчи… – утомленно попросил Кирилл и к чему-то прислушался. – Слышишь шум дороги?

Сонька вслушалась в окружающие звуки. Вокруг раздавались голоса птиц, шорох листьев и где-то за деревьями действительно слышался легкий шум проезжающих машин.

– Там, – подтвердила она, махнув в сторону источника звука. – Странно, я даже не заметила.

– Ничего странного, – многозначительно сказал Кирилл.

Он потянулся, повертел головой, разминая шею, и продолжил пялиться в экран. Сонька внимательно смотрела на его.

– Что? – спросил он, встретившись с ней глазами.

– Ты всегда такой?

– Какой?

– Молчаливый. Или тебе не интересны мои рассказы?

– Ну, почему не интересны? Просто хотелось бы сначала выбраться отсюда, пока мозги не расплавились. А потом мы могли бы должным образом обсудить все твои пристрастия вроде ревности, может, даже за ужином при свечах.

– Это приглашение на свидание? – ухватилась за его слова Сонька, не уловив иронии.

Кирилл смутился и неожиданно для себя сказал:

– Почему бы и нет?

– А как же Стелла? – серьезно спросила Сонька, ни на минуту не забывавшая про свою соперницу.

Кирилл с удивленной улыбкой посмотрел на девушку, но, поняв, что Соня не шутит, тут же снова вернулся к карте.

– Что ж, Стелла… будем надеяться, грязью она меня не измажет, – так же серьезно ответил он и через секунду произнес с заметным облегчением в голосе: «Я дорогу нашел. Короткую. Через минут пятнадцать будем на месте».

– Через пятнадцать? – разочарованно вздохнула Сонька. Ей хотелось, чтобы их путешествие никогда не заканчивалось.

– Да мы бы и раньше пришли, – неправильно истолковав ее вздох, сказал он. – Но ты трещишь как трещотка, с мыслями собраться не даешь, дважды не там свернули. Если б ты немножко помолчала, я бы, может, и раньше услышал шум автострады, мимо которой мы три раза прошли.

– Хреновому танцору… – парировала Сонька. – Я, если что, пытаюсь дорогу скоротать, – пояснила она. – А вообще, между прочим, немногословная. Кого хочешь спроси.

– Может и так, но свои немногие слова ты используешь беспрерывно.