Страница 53 из 208
– Женюсь в январе, – горячо пообещал Кирилл, нежно гладя по голове прильнувшую к нему девочку.
– Ты не шутишь? – с сомнением спросила она.
Кирилл уверенно кивнул.
– Выходит, это серьезное предложение?
– А ты что, передумала?
– Я за, только давай не в январе, а следующим летом.
– Заметано!
– Ты серьезно? – снова спросила она.
И он снова кивнул.
– Хорошо, – Сонька вытерла мокрое от слез лицо и счастливо улыбнулась. – Я, похоже, сама напросилась, – запоздало смутилась девочка.
– Эх Соник, Соник, – Кирилл подошел к ней вплотную, заглядывая ей в глаза. – Я и сам без тебя не могу, – грустно усмехнулся он.
Они в последний раз обошли рощу, прощаясь с ней. Но не с тяжелым сердцем, а с новой мечтой в глазах. В глазах, которые смотрели в будущее, в их общее полное надежд и любви будущее.
Кирилл уехал, а в Сонькином сердце поселилось новое чувство, что одна она уже никогда не будет.
Сонька вернулась домой. Во дворе было тихо и пусто, двери в дом открыты настежь. Дойдя по еще влажному свежевымытому полу до гостиной, она увидела Вику и Милана. Они сидели на диване и что-то вместе смотрели в телефоне, тихо переговариваясь.
Швабра с ведром торжественно стояли посреди комнаты.
– Ну че, проводила? – не отрываясь от экрана, спросила Вика.
– Угу, – вялым голосом подтвердила Соня.
– Иди, тоже собирайся. Тетя Катя сказала, что мы завтра уезжаем. Свою сумку я уже собрала, остались твои манатки. И да, свою половину я тоже убрала. Остальное на тебе. Вон швабра, – и она махнула рукой в сторону инвентаря для уборки.
Соня взяла швабру и ушла в комнату. Закрыв за собой дверь, она присела на краешек постели и обвела взглядом окружающее пространство. Комната казалась пустой и нежилой. На окнах отсутствовали занавески, у комода были выдвинуты пустые ящики. Викин багаж стоял у стены. Казалось, только вчера она с Викой распаковывала сумки, выкладывая книги. Они, кстати, все еще стояли на полке, так и не сменив свой статус на прочитанные. За целое лето Сонька осилила только роман Булгакова. И подарила книгу Кириллу. Кирилл… Интересно, где он сейчас?
Соня тяжело вздохнула и принялась укладывать вещи.
Глава 44
Сумерки окутали двор. На террасе загорелись фонари, мягко освещая летний дом Сувориных. Вика, подперев рукой голову, сидела за столом со скучающим лицом и читала глянцевый журнал «Стиляги».
– Ты что тут делаешь? – удивилась Соня, присаживаясь возле подруги.
– Гороскоп на 2012 год изучаю. Год дракона козерогам обещает успех и любовь. Поглядим, – скептически сказала она.
– А почему одна?
– А с кем мне сидеть? Все заняты, бегают. И ты третий час свой скудный скарб собираешь.
– А Алик не приходил?
– Не-а, я ему не сказала, что мы уезжаем. Завтра придет, а нас уже нет.
– Ты что, чокнулась? – возмутилась Сонька. – Так нельзя. Сейчас же позвони и скажи ему, что мы едем.
– Не хочу, – заупрямилась Вика. – Не люблю я эти прощания, они меня из равновесия выводят.
Она сморщила нос, будто съела что-то кислое.
– Эх, ты, – с укоризной сказала Соня. – Алик такого не заслужил. Неужели у тебя к нему нет никаких чувств?
– Не знаю, – бросая журнал, ответила Вика. – С Аликом весело, и он меня любит. Я привыкла к нему, знаешь. Он и нравиться мне стал. И вчера, когда он мне признался, что мои выпуклые глаза свели его с ума, я даже не разозлилась. Но сегодня, Сонь, когда я сидела с Миланом, вдруг поняла, что предложи мне Милан быть его девушкой, я б моментально забыла обо всех Аликах вместе взятых.
– Но Милан никогда не предложит тебе стать его девушкой, – перебила ее Сонька. – У него уже есть девушка. Если ты помнишь, конечно.
– Помню, – недовольно поморщилась Вика. – Он с ней при мне по видеосвязи общался. Овца овцой, и что он в ней, спрашивается, нашел? – она глубоко вздохнула. – Видимо, и вправду пустота затягивает.
– Ну Алик-то тут при чем? В конце концов тебе что, тяжело сказать ему «до свидания, все кончено» и тому подобное?
– И разбить ему сердце?
– А так ты что делаешь? – серьезно спросила Соня и, положив телефон в ее руку, ушла.
Алик стоял на террасе и растерянно слушал Вику, держа в руках коробку с горячей гибаницей
[16]
[Традиционная сербская выпечка, пирог из тонкого теста.]
.
– Ты что молчишь? – с вызовом спросила Вика, ожидая получить бурную реакцию. – Или тебе не ясно? Может, повторить?
Алик не отвечал.
– Да положи ты уже эту дурацкую коробку, – раздраженно сказала девочка, выдергивая ее у него из рук и уже жалея, что накинулась на Алика, – и не делай такое скорбное лицо! Ты же не думал, что у нас это серьезно?
Но Алик молчал, его охватило холодное отчаяние. Из всех сказанных слов он четко понял одно: Вика его не любит. Не любит. Не любит. Что-то неприятно сжалось у него в груди, и, так и не проронив ни слова, Алик медленно направился к выходу. Вика видела, как обычно веселый, с горделивой походкой Алик странно ссутулился и, казалось, стал меньше ростом. Он спустился с террасы, остановился, словно не зная, куда идти, потом свернул в сторону своего дома… Он шел, не глядя по сторонам, и ни о чем не думал. Мир опустел, в нем не было больше Вики…
Вика долго смотрела вслед исчезающему за открытыми воротами Алику, понимая, что с ним уходит счастливый кусочек ее беззаботной жизни. А потом перевела взгляд на запотевший короб, в котором лежала ее любимая выпечка и горько заплакала.
С рассветом машина Николая отъехала от летней резиденции Серафимы Пантелеймоновны Сувориной в направлении Белгоград – Ростич.
В окнах замелькали еще не проснувшиеся знакомые дома и пустынные улочки. Молодежь с легкой грустью смотрела на быстро исчезающую деревню, пребывая в полной уверенности, что уже следующим летом они снова вернутся сюда. Милан думал о незаконченном изобретении, оставшемся в гараже. Вика – об Алике и что скажет ему при встрече, чтобы на лице его заиграла улыбка. Сонька представляла себя в белом платье, а вокруг колокольный звон.
Но ничему этому не суждено было случиться. У судьбы на ребят оказались свои планы.