Страница 23 из 208
Глаза Кирилла закрылись от усталости. Сон заволакивал его мысли туманом… Он не сопротивлялся, наоборот, хотел скорее заснуть и забыть. Разговор со Стеллой оставил в душе ощущение глубокой пустоты. Уже засыпая, парень ощутил легкую вибрацию мобильника. Сонными глазами он увидел на экране сообщение с незнакомого номера: «Как нога?» Уголки его губ чуть приподнялись, и он уснул крепким сном.
Глава 17
После завтрака, окутанные теплыми лучами утреннего солнца, девочки направились к огороду. Вокруг стоял аромат цветущих растений и пробуждающейся земли.
Вика глубоко вздохнула и с чувством произнесла:
– После таких запахов я уже не смогу дышать городским воздухом.
Сонька подняла крючок на резной дверце, и девочки вступили на территорию сада.
– Вау! – воскликнула Вика, впервые узрев бабушкин сад. – Какой он красивый и большой, да еще и цветастый! Это что, малина? – удивилась она, трогая пурпурные ягоды.
Девушка перешла к следующему кусту.
– И смородина тут есть!
Черные бусы ягод смородины маняще блестели на солнце.
– Вкусненько, – улыбнулась Вика, попробовав одну. – Теперь понятно, почему ты тут целыми днями околачиваешься, пока мы чиним и красим. Это же огородный рай для сладкоежек!
– Ага, – засмеялась Сонька, – сейчас и ты пооколачиваешься. У нас сегодня по плану полотье, окучивание, поливка и сборка жуков.
– Таких слов не знаю, но я готова.
Однако, увидев деревья тутовника, Вика ринулась к ним.
– Обожаю тутовник! – она принялась срывать спелые ягоды, горстями запихивая их в рот.
– Ты поаккуратнее, сейчас лицо вымажешь, потом долго не отмоется, – предупредила Соня, глядя на чернильные руки подруги.
– Эй, Суворин! – услышали они зычный голос Сониной матери. – Чего отстал? Догоняй!
Катерина, туго обвязав платком голову, ходила между грядок и что-то высматривала. Николай стоял рядом, опершись на лопату, и, задумавшись о чем-то, рассеянно курил сигарету.
– Копай здесь и здесь, – с важным видом распорядилась Катерина, – а я пока схожу к матери, узнаю, где надо.
– Угу, – соглашаясь, кивнул ей супруг, но не сдвинулся с места.
– Ах ты, черт бы тебя побрал! – откуда-то раздался крик Серафимы Пантелеймоновны. – С утра курить вздумал, ирод ты окаянный! Язву заработать хочешь? Или ты прекратишь курить, или одно из двух!
Николай равнодушно затушил бычок, так и не поняв, что именно «из двух» предлагала мать. Но, не желая начинать свой день с препирательств, примирительно спросил:
– Что копаем?
– Траншею, – быстро скомандовала бабка. – От забора до… – она посмотрела на бесконечный огород и добавила: – «До обеда».
– Приказ понял, приступаю к выполнению! – Николай подмигнул девочкам и, мастерски воткнув в землю лопату, начал копать с поразительной легкостью.
– Сонька, дуй сюда! – кричала Вика. – Я сливы нашла. Сладкие как мед!
Она откусывала от сочного плода и жмурилась от наслаждения.
– Зачем мы вообще завтракать садимся, тут вон все есть. Прям сокровищница какая-то. У меня глаза разбегаются, – искренне восхищалась Вика.
Она металась между деревьями, кустами и грядками и ела все, что попалось под руку – и щавель, и огурчик, и крыжовник – причмокивая от удовольствия.
– Ишь, работничка привезли, – одобряющее улыбалась бабка. – Эта быстро огород в порядок приведет.
– Эх, вот оно счастье-то, – с чувством сказал Николай. – Пашешь тут, пашешь, хоть не зазря, хоть на радость детям.
– Пашешь это что, главное ведь с кем пашешь, – вставила бабка. – Где еще ты вот так семьей будешь окружен? Все одно дело делаем, весело и масштабно, настоящий клан, друг за друга горой. В городе вы сидите единолично, словно кроты, каждый в своей норе, а здесь общак – семья.
– А ведь ты права, мать, – задумчиво сказал Николай. – Смотрю я на жизнь и вижу, что только дома я был действительно счастлив. Раньше я этого не понимал.
– Так уж повелось, что самое ценное и дорогое подчас трудно разглядеть, – вздохнула бабка.
Вика, набив желудок дарами сада, примкнула к Соньке и, тяжело нагнувшись над грядкой, стала выдергивать невиданное ею ранее растение.
– Такая симпатичная зелень, – разглядев его, сделала вывод Вика. – Зачем мы его дергаем?
– Так это пырей, сорняк. Он такой агрессивный, в любой почве живет, от него не отделаться. Греки назвали его «агропирон», что означает «огонь полей», а у нас его «червь-трава» зовут.
– Так тем более! Чего его рвать, если все равно не отделаться? Пусть себе растет.
– Что ты, он овощи, как червь, насквозь пронзает, а сам растет себе дальше. Еще та зараза. Никакого урожая с ним не увидишь, – вздохнула Сонька.
– Ну раз так, зараза два раза, тогда получай, – воинственно сказала Вика и с рвением накинулась на сорняк.
Солнце начало сильно припекать. Девочки усердно трудились, стараясь закончить до обеда.
– Знаешь, Сонь, я вот думаю, как далека настоящая деревенская жизнь от той, которую изображали классики, – мрачно ворчала Вика, сражаясь с сорняками. – У них дворянство все чаи гоняло на террасах, да о судьбе Родины размышляло. А мы под палящим солнцем жуков собираем и дрянь всякую из грядок выдергиваем. Это, скорее, сюжет из романа Хильдрета «Белый раб».
Сонька кивнула, соглашаясь с подругой.
– Ой! – вдруг взвыла Вика. – Живот прихватило. Ой-е-о-о-ой, мне в туалет надо срочно!
– Так что ты стоишь, беги.
– Я до дому не добегу, – чуть не плача, сообщила Вика, взглядом прикинув расстояние. – Я так и знала, что-то случится! – начала причитать она. – Сегодняшний день еще вчера не заладился!
– Так это потому, что ты столько всего съела, – напомнила ей Сонька.
– Заткнись, Суворина! Нашла время меня упрекать, когда я вот-вот обосрусь. Ой-ой-ой! – ныла Вика.
– Что там у вас? – спросила бабка, услышав краем уха стоны девочки.
– Приспичило ей, а домой далеко, – сообщила Сонька, крича на весь сад.
– Че орешь? Еще птицам сообщи, – зашипела Вика.
– Так пускай в Пизанскую башню идет, туда ближе!
– Куда? – завыла Вика, сложившись пополам.
– Пошли, тут за забором старый туалет стоит.
Вика залетела пулей в деревянное строение с дырой в полу и стойким запахом человеческих нечистот и чуть не рухнула в обморок.
– Фу! – вскрикнула она, закрывая рукой нос и рот, пытаясь пристроиться, при этом не глядя в дыру.
Рой мух моментально облепил ее повсюду.