Под звездным дождем

Глава 27

Соня, помедлив, переступила порог бункера. Она слышала, как за ней сзади захлопнулась дверь. Кирилл сидел на стуле, курил сигарету и в упор смотрел на нее. Она заметила, как он обмер и сильно побледнел. Вместо лица – маска. Неприятное чувство накрыло Соню, когда она встретила его упорный холодный взгляд. Она все-таки надеялась увидеть его другим. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу.

– Здравствуй, Кирилл, – тихо, но уверенно произнесла она.

Тот молчал и чувствовал себя примерно так, как чувствует себя человек, который получил внезапный удар по голове и не может сразу опомниться. Он не мог оторвать от Соньки глаз, изучая ее новую, с истинным лицом, ему не известным. «Когда же это началось? – думал он. – Когда случилось? Когда она успела стать предателем? А может, как сказал Макс, такой родилась. Какой я идиот, o, Господи».

Он еще раз всмотрелся в лицо незнакомки, которую и знал, и не знал. Она не дрогнула, стойко выдерживая его испепеляющий взгляд. Огромные карие глаза смотрели сквозь него и выражали полную отрешенность от происходящего.

– Зачем пришла? – грубо спросил он, проскочив все формальности допроса.

– Отпусти заложников, – твердо сказала она.

– Заложники-и-и, – скептически протянул он. – Допустим… А мне за это что?

Сонька помялась на месте.

– Меня.

– Тебя? – Альфа вытаращился на нее. – Одну тебя за них всех? А на кой ты мне?

Соня, переминаясь с ноги на ногу, растерянно смотрела на него. Ему вдруг стало смешно. Секретный посланник, крот, Сонька-малолетка. Кто это придумал? Внутри рождался смех, мелко сотрясая грудь, сперва легко, поверхностно, но чем больше до Кирилла доходила суть происходящего, тем сильнее его трясло, и в конце концов он зашелся истерическим хохотом. Кирилл смеялся, раскачиваясь на стуле, и в результате с грохотом упал на спину. В комнату моментально заскочили двое солдат. Командир, вытирая выступившие от смеха слезы и поднимаясь с пола, дал им знак уйти.

– Насмешила.

Лицо Соньки пылало. Он медленно подошел к ней и резко прижал спиной к стене. Она почувствовала его обжигающее дыхание.

– Страшно? – зловеще спросил он, до боли сжав ее руки.

Лицо его было желтым и некрасивым, Соня никогда не видала его таким.

– А тебе? – с вызовом, но тихо парировала она.

– А мне-то почему? – с усмешкой поинтересовался он.

– Мы южный народ, как вы говорите, страшные.

Он еще ближе притянул ее к себе.

– Люблю женщин с характером, они меня возбуждают.

Голос Кирилла стал хриплым. Соня ощущала его крепкое тело. Она не сопротивлялась.

– Нравится? Пришла сюда немного поразвлечься? Что ж, у нас тут есть кому тебя развлечь. Готов поспорить, тебя ни разу не трахал по-настоящему голодный мужик, а у нас их тут много.

Он навалился на Соню всем своим весом, ладони трогали ее бедра.

– Отвали! Я не для этого здесь! – она хлестнула по его лицу таким взглядом, что он оторопел. «И вправду не боится», – мелькнуло в голове.

– Это мне теперь решать, для чего ты здесь, – рыкнул он.

– Отпусти людей, – холодно повторила она.

Кирилл смотрел на нее и одновременно думал о ее ничтожестве и отваге.

– Ну, садись, потолкуем. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. А потом я решу, что с тобой делать, – он отхлебнул из кружки и сел напротив. – Как ты сюда попала? – сухо задал он вопрос и посмотрел ей прямо в глаза.

– Меня привезли, – так же лаконично ответила она, машинально садясь на край стула.

– Подробней…

– Я здесь, чтобы уговорить тебя отпустить людей. Сотрудники спецслужб обратились ко мне, других выходов на тебя не было. Я, как мне объяснили, оказалась последней.

Сонька рассказывала и сама удивлялась своему спокойному, обычному тону. А он удивлялся ее прямоте.

– И ты вот так все бросила и явилась сюда?

– Я увидеть тебя хотела, поговорить.

Он нервно стал ходить по подвалу.

– И что тебе… вам, – исправился он, – нужно?

– Чтобы ты отпустил заложников.

– А что они тебе обещали взамен? – он внимательно следил за выражением ее лица.

Она задумалась, как будто хотела вспомнить. А разве ей кто-то что-то обещал? Сонька пожала плечами.

– Ты хочешь сказать, что пришла сюда, – он обвел руками сырые каменные стены, – за просто так?

Голос его сделался глухим, он с трудом сдерживал закипавшую внутри злость.

– Я думала, ты любишь меня, и я смогу тебя переубедить.

Кирилл на мгновение застыл, у него вдруг резко пересохло во рту и сердце забилось чаще. Ну, конечно, она решила воспользоваться его любовью к ней. Использовать, подставить и уничтожить. Но за какую плату? Цена этому поступку должна была быть высока. Зрачки его сузились. Он вскочил, и сильно ударил по ножке ее стула. Она покачнулась, но не упала.

– Для чего ты испытываешь мое терпение? – закричал он. – Оно имеет пределы. Если ты не скажешь зачем ты тут, я убью тебя.

– Да пошел ты! – она резко поднялась и, схватив стул, замахнулась на него. По глазам было ясно: ударит.

От неожиданности Кирилл отпрянул. «Смелая!» – восхитился он про себя, невольно любуясь взлохмаченной Сонькой. А потом красноречиво присвистнул.

– Давно я этого не видел, – вспоминая их первую встречу в саду, легким движением он отобрал у нее стул и снова поставил перед ней.

– Да если бы я могла попасть в прошлое, я бы тебя там же и прибила, – прошипела она.

– Ну да, как говорится, хорошо воспитанные женщины редко делают историю.

– А дураки – вообще никогда.

– Зачем ты здесь? – уже спокойнее снова спросил Кирилл.

– Я здесь, потому что хочу спасти людей, потому что хочу спасти тебя, потому что хочу любви. Но ее нет. Стало быть, я пришла ни за чем! – выпалила она и в ту же минуту ощутила неимоверную усталость. Она не хотела больше продолжать эту борьбу. Что-то предательски треснуло внутри. Железные тиски, в которые она зажала свое сердце, мгновенно вышли из строя. Ей вдруг остро стало жаль себя, заблудшую, обманутую и нелюбимую. Не в силах больше сдерживаться, она зарыдала.

Она рыдала взахлеб, всхлипывая и сотрясаясь. И перед Кириллом снова возникла Сонька, его Сонька, та, что плакала, провожая его на войну. Несмотря на то что Альфа ни на секунду не забывал, что Соньку «заслали», ее слезы словно перевернули сердце в его груди. И он им верил. Не хотел, но верил, есть такие слезы, которым невозможно не верить.