Страница 116 из 208
– Ну какое же это счастье?
– Шальное-молодое. И разве можно за молодость их винить?
– А ошибки? Мы ведь должны детей уберечь от ошибок!
– Может и должны, но не можем. А дров наломать – очень даже. Моя бабка всегда говорила: грех это тяжкий, чужие судьбы вершить. Не боги мы, Катя. Я в вашу жизнь с Николаем, заметь, никогда не лезла. Хотя, кто знает, если б я за него тогда взялась, может, он и не женился б на тебе, курице, и не валялся бы сейчас в стельку пьяный. Короче, дочке не мешай, само рассосется, а нет – значит, судьба.
– Да я же гарнизонов этих страх как боюсь.
– А на каком из гарнизонов ты такая зашуганная заделалась?
Катерина замолчала.
– То-то же, – фыркнула свекровь.
– Но я хочу, чтобы Сонька рядом всегда была, чтобы мы все вместе жили. Квартира, слава богу, просторная.
– С родителями остаются исключительно неудачники и пожизненные потребители. Не нужны Соне ваши костыли, она на себя опираться должна. Сонька у нас с характером, независимая. И вообще, ты только себя послушай: я хочу, я не хочу, я боюсь. Тут речь не о тебе, кумушка, и не твоих хотелках.
– Эх, Серафима Пантелеймоновна, не понимаете вы меня. Страшно мне за нее.
– Боишься смерти – умри заранее.
– Это как? – не поняла Катерина.
– А вот так. Представь самое худшее, что может случиться с Соней, – объясняла бабка. – Не понравится муж – развод, а понравится – почет и уважение, хоромы по высшему рангу, тоже мне беда. И вообще, бросай эту привычку постоянно дрожать. Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. Логика – лучшее средство против него.
– Мне утром Барбара-соседка сказала, что Григорий Зильберман Соньку с каким-то мужиком в обнимку видел, – расстроено сообщила невестка.
– Прям сам Гришка-то? – бабка ухмыльнулась. – Он уже месяц как из деревни уехал, домашние не афишируют, но мне его мать рассказала. Вот народец, – фыркнула она. – Когда трактор уперли – так никто не видел и не слышал, а внучку генеральскую все село видело, даже те, кто в Израиле в эмиграции.
– Вот сволочи, – со злостью сказала Катерина. – Как бы их заткнуть всех?
– Да никак. На чужой роток не накинешь платок. Пусть болтают, всех сплетен не переслушаешь. Ты, Катюша, смири гордыню. Все дело в ней. Остынь. И с Сонькой помирись – посмотри, на ней же лица нет. И работник она стала никудышный. Два кустика польет и с Викиным телефоном к Пизанской башне бежит, вернется – еще кустик намочит и снова убегает.
– А что она там делает? – Катерина подняла брови.
– Что-что… Северное сияние в дерьме ищет. Короче, Катерина, хочешь жить в согласии – соглашайся. И не устраивай больше истерики, это примитивно.