Посмотри, отвернись, посмотри

Саша полезла вниз. Цепляясь за кусты, я последовала за ней. Мы спускались по склону, из-под ног у нас осыпалась земля. Склон казался таким крутым, будто его срезали заступом.

— Вон там! – Саша указала на груду веток у реки.

Кусты резко выдергивают ветки из моей ладони. Пахнет сырой землей. В небо уходят стволы. Даже птицы притихли, глядя, как мы ползем. Я все-таки съехала на заднице и оказалась одной ногой в реке. Кроссовка наполнилась водой.

Ковыляя, приблизилась к куче. Кто-то наломал ветки и небрежно набросал друг на друга. Листья превратились в вялые тряпочки. К тому же от них нехорошо пахло.

А потом я увидела знакомую трикотажную кофту.

— В реку блевать! – шепотом рявкнула Саша.

Я склонилась над водой. Господи, вот откуда запах..

— Не вздумай здесь следов наоставлять, – тихо и грозно предупредила она. – Тошнит тебя?

Я помотала головой:

— Нечем..

Саша расшвыряла ветки. Григорий лежал под ними лицом вниз. Вокруг копошились насекомые. Мне снова стало дурно.

— Ножом пырнул, – сказала Саша. Она сосредоточенно осматривала труп. Словно продавщица в отделе одежды, прикидывающая, как ловчее одеть манекен. – Блин, он уже крепко пованивает.. Дай платок!

Из кармана джинсов убитого Григория Саша вытащила зажигалку – серебристый квадрат размером с половину моей ладони. Протянула мне:

— Спрячь! Все, почапали отсюда, живо.

Когда мы вышли в цивилизованную часть парка, я повалилась на скамейку и стянула мокрую кроссовку и носок. Зажигалка оттягивала карман.

Саша закурила, протянула мне пачку.

— Бедный мужик. Его, наверное, никто не хватился.

Я выкурила две сигареты, прежде чем у меня включились мозги.

— Мы не можем его там оставить, – сказала я, сама не узнавая свой осипший голос.

Я думала, Саша начнет возражать. Осадит меня, высмеет.

— Что ты, какое оставить.. – Она потерла лоб. – Живой человек, а брошен, как бродячая собака.

Я хотела сказать, что не живой, а мертвый, но промолчала.

— Хороший был мужик. Пытался что-то сделать, предупредить тебя.. Видать, понимал, на что способен его племянничек. Блин, как жалко!

— Ты знала, что мы его тут найдем. – Я не спрашивала, а констатировала факт.

— Ну, не то чтобы знала.. Особо вариантов не было. Или тут, или в квартире. Олег сразу шел его убивать. Потому и телефон тебе отдал. – Саша покосилась на меня и пояснила: – Чтобы потом не засекли, как два телефона сошлись в одной точке.

— А так можно?

— Ну, вряд ли убийство Беспалова будут прямо уж всерьез расследовать. Решат, что это ограбление, повесят на какого-нибудь нарика. Но Олег перестраховался. У Беспалова три ножевых. Бил в печень, ты заметила?

Я покачала головой.

— Догнал и сзади ударил. Свалил тело под откос и веточками прикрыл. Его бы и без нас нашли дня через два-три..

— А как же кровь? На одежде Антона должны остаться следы..

Саша пожала плечами:

— Застирал с пятновыводителем.

И высушил на моей сушилке. А ночью напился, и утром я жалела его: переживал за меня, бедный! Не за меня он переживал, а за себя: что найдут и опознают.

— Он долго встречался с твоей сестрой? – спросила я.

— Прилично. Полтора года.

— И ты.. Ты ничего в нем не замечала? Ничего странного?

Я спрашивала с тайной надеждой. Если Саша и ее сестра оказались так же одурачены, может, дело не во мне?

— Да нет в нем ничего странного, – спокойно сказала Саша. – Парень как парень. Ну, лживый. Да и то – если приглядываться.. Но поводов приглядываться он как-то не давал. Вика была влюблена в него без ума. Обычно в чем парня подозреваешь? Допустим, бухает. Или руки распускает – это чаще всего. Может, в постели любит какие-нибудь извращения.. Но обычно не предполагаешь, что он тебя убьет.

Мне стало немного легче. Я чувствовала себя жалкой, глупой, а главное, виноватой. В том, что поверила Антону. Что так запросто выскочила замуж.

— После смерти Вики я себя поедом ела, – призналась Саша. – Купилась на его сладкую рожу, как и все остальные. Хотя в его трепе были сплошные прорехи. Ладно, хватит рассиживаться. – Она поднялась. – Топай к своей бабке или к родителям..

— А ты?

— Я разберусь.

Она разберется.. Все это время Саша решала, что нам делать. Неудивительно! Жертва редко командует похитителем. Но сейчас, пока мы сидели рядом, я вдруг четко поняла расстановку сил.

Ей всего двадцать два. Она юная, черт возьми, совсем юная! Да, безбашенная, злая, свирепая как бес, и умнее меня, и ненависти в ней столько, что хватило бы на целую войну.. Но она одна.

Эмма упоминала о частных сыщиках. Если они оказались достаточно хороши для моей бабушки, они раскопают, где я была и кто меня похитил.

Она меня ударила, она меня чуть не убила. Но я не могла после всего, что узнала, бросить ее.

— Нет, так не пойдет. – Я не двинулась с места. – Сядь. Надо все обсудить.

Мы проторчали на той лавочке еще час. Все взвешивали, обговаривали, спорили. По-моему, дважды Саша порывалась отвесить мне оплеуху. Но в конце концов придумали хороший план. Он давал возможность мне вернуться домой, а ей – избежать тюрьмы.