Страница 64 из 99
— Каким? Да обычным! Он трепаться не любит. Дело делает хорошо. Если вы мне сейчас вздумаете рассказывать, что он сидел, так у нас полстраны сидело.
— Антон упоминал, за что его посадили? – спросил Илюшин.
— Ага. Бизнес отжали у мальчишки. И вот все у нас так..
Прораб отхлебнул компот и от души рыгнул.
— Я извиняюсь.. У меня к нему хорошее отношение. Человек добросовестный, а это главное. Я вам так скажу: приятно с Антоном. Всегда на подмену выходит, если попросишь. С клиентами уважительно общается. Чистый, трезвый.. Побольше бы таких людей!
— Ему кто-нибудь звонил в пятницу?
— Да никто ему не звонил! Слушайте, отстаньте от парня, я вам без шуток говорю! – Прораб погрозил Илюшину пальцем. – Вам обвинить человека – плевое дело.. А судьбу сломаете.
— Обвиняют другие люди, – мягко сказал Макар. – Мы ищем жену Антона.
— Ну, у меня ее точно нету! Можете обыскать! В шкафу я ее не прячу! – Прораб, хохотнув, обвел рукой комнату.
— Антон знакомил вас с Полиной?
— Нет. С бывшей его я виделся, было дело. Она приезжала встречать его после работы. Тоже хорошая женщина, ничего не скажу.
— А почему они расстались? – спросил Илюшин.
— Я в чужую жизнь не лезу. И вам не советую!
— Как звали ту подругу Антона, вы помните?
— Ну вы даете! – Прораб вытаращил на них глаза. – Помню, конечно! Только это не ваше дело, братцы. Вы его нынешнюю жену ищете – вот и ищите!
— А если его бывшая в этом как раз и замешана? – доверительно спросил Сергей. – Женщины, знаете, всякие бывают, уважаемый Николай..
— А, в таком разрезе.. – Прораб с силой провел ладонью по лысине. – Это я не подумал, виноват. Насчет женщин вы верно подметили. Могла Кристина обидеться, могла. Антон все прошлое лето с ней был, а осенью уже новая любовь.
— Кристина.. А фамилию ее вы помните?
— Антон называл.. Кристина, Кристина.. А, Черных! Кристина Черных.
— Где она живет?
— Вот чего не знаю, того не знаю!
— В Мытищах она квартиру снимала, – подала голос его жена.
Илюшин с готовностью повернулся к ней.
— Спасибо, Екатерина, это может оказаться важным. Вы с ней общаетесь?
— Нет, мы незнакомы. Антон упоминал, что ему приходится ездить в Мытищи, а там вечно пробки.
— Когда это ты с ним беседовала? – с подозрением спросил прораб.
— Коля, ты мне сам об этом говорил. Ничего не помнишь!
— А-а-а! Ну, может.. Год почти прошел. Мытищи, значит. Только вы все-таки глупость придумали, вот что я скажу. Неужели Кристина напала бы на жену Антона? Такими поступками мужика не вернешь..
У Бабкина рвалось с языка «Что бы мы делали без вашего ценного мнения». Но он старался соблюдать заповедь «Не обижай свидетеля без нужды», даже такого самодовольного сморчка.
— «Человек добросовестный, а это главное», – передразнил Сергей, когда они спускались на лифте. – Очарован Мисевичем, как школьница.
— Не он один.
Макар, выходя, придержал дверь перед девушкой с бульдогом на поводке. Девушка улыбнулась. Бульдог с отвращением покосился на Илюшина и что-то прохрипел.
— Знаешь, как понять, модное ли платье? – задумчиво сказал Бабкин, глядя им вслед. – Если платье девицу не красит, она в нем похожа на рестлера с крошечной башкой и широченными плечами, – это супермодная вещь. Писк сезона. Если одежда хоть немного идет, она безнадежно устарела. А если девица в платье хороша, как фея, и ее формы притягивают взгляд, она провинциалка в бабусином шифоне.
— У тебя к шифону что-то личное.
— У меня что-то личное к современной моде. Ладно, у нас новая фигура на доске. Будем искать Черных? Или возвращаемся в район, где пропала Журавлева?
Илюшин задумался.
— Возвращаемся, но пробей все-таки адрес, – решил он. – И телефонные разговоры Мисевича за последние две недели, само собой. Хотя сам он убить жену физически не мог.
— Ну, это не означает, что он не нанял кого-то.
— Непонятно – зачем. Квартира у Журавлевой в добрачной собственности, и кому отойдет, неизвестно. Браку полгода, они не успели ничего скопить. Занятно..
— Что именно?
— Мисевич – конченый упырь, если верить Игорю. При этом у него нет никаких видимых причин избавляться от жены. Я бы еще понял убийство в ссоре, если Журавлева выяснила, за что он сидел. Кстати, мы даже не знаем, была ли она об этом осведомлена.
Бабкин отмахнулся:
— Я тебя умоляю! Ты же не думаешь, что он ей рассказал: так, мол, и так, был молод, по глупости утопил любовницу? Нет, конечно! Он оклеветан и невинно пострадал. В принципе, Мисевич мог бы просто смотреть на жену и горестно вздыхать, она сама сложила бы картинку в его пользу. Женщины этим славятся.
— Внимание, в эфире знаток женщин. К микрофону приглашается..
— Тихо ты! Дай Игоря наберу..
Бабкин позвонил оперативнику и продиктовал новое имя.
Вряд ли Кристина Черных имеет отношение к их расследованию. Но это – единственный возможный ход на доске, заставленной фигурами.
По совету Илюшина Эмма Шувалова накатала жалобу на следователя. И не сама, а с помощью нанятого юриста. Юрист закинул жалобу во всех мыслимых направлениях, включая приемную президента. Шевеление еще не началось: прошло слишком мало времени. Но Бабкин хорошо представлял, как события будут развиваться дальше.
Завтра утром старого пердуна вызовет начальство. «А что у нас было сделано в рамках накануне возбужденного уголовного дела? Ах, ничего у нас не было сделано?» И понесутся оперативники рыть носом землю. В буквальном смысле. Открытые люки, подвалы, кучи мусора, помойки.. Журавлеву будут искать везде. Прочешут багром пруд. Так же, как сыщики, изучат последние телефонные разговоры Мисевича. Запоздало просмотрят записи с камер наблюдения. Большую часть этой работы Сергей уже выполнил. Разве что в пруду не искал – но он был уверен, что тела Журавлевой там нет.
До бывшей подруги Мисевича доберутся не скоро.
Может, и имеет смысл проверить Кристину.
Главное – ею заинтересовался Илюшин. А у Илюшина звериное чутье. И раз он смотрит в сторону мужа Полины, туда и стоит смотреть.
По дороге Макар листал на смартфоне материалы уголовного дела, которое прислал им помощник.
— Что-нибудь интересное вычитал? – спросил Сергей.
— Пока все выглядит однозначно. Мисевич, тогда еще Макеев, убил девушку и ребенка и постарался представить все так, будто это несчастный случай. Следователь сделал, что мог, но ему не хватило улик.
— А как звали девушку?