Посмотри, отвернись, посмотри

Глава восьмая

Я – администратор. У меня куча обязанностей. Я отвечаю на звонки, записываю клиентов на тренировки, выдаю браслеты и полотенца, запираю вещи в сейф, улаживаю конфликты, слежу, чтобы все надевали бахилы и, если надо, заменяю уборщицу. Щеки болят от улыбки: я постоянно скалюсь. Испытательный срок позади, но я по-прежнему из кожи вон лезу, чтобы быть у начальства на хорошем счету.

Со мной каждый день заигрывают клиенты. Мне достается внимания больше, чем любой из наших девчонок.

Это не прибавляет популярности среди коллег.

Плевать! Я здесь не для того, чтобы меня любили.

Три раза в неделю после окончания своей смены я спускаюсь в тренажерный зал. Для сотрудников клуба открыт бесплатный доступ. На мне скользящие брючки-шаровары и топ, не закрывающий живот.

Пользоваться духами в тренажерке запрещено. Но я наношу на шею сзади единственную капельку парфюма, который пахнет мускусом и горькими цветами. Запах может почувствовать только тот, кто окажется рядом со мной.

Почти всегда это Кирилл.

Кирилл Петрович Воропаев, оперативник, тридцать четыре года. Выглядит на сороковник. И неудивительно: в те дни, когда Воропаев не тренируется, он бухает. Живет один. Щетину сбривает раз в неделю. Стрижется в районной парикмахерской, куда я не отвела бы даже дворнягу срезать колтун с задницы.

Прищур, живот, отвислые щеки. При этом он массивный мужик, крупный, кривоногий, широкоплечий. Воропаев похож на битого жизнью кабана, которого бросила его свинья. Он уже дважды заводил отношения с тетками из тренажерки, но дальше неловкого перепихона дело не пошло.

В женской раздевалке можно многое узнать, если сунуть в уши наушники и притвориться, будто слушаешь музыку.

Познакомиться с Воропаевым оказалось проще простого. В зале постоянно маячил дежурный тренер, но тот сразу уяснил, что за индивидуальные тренировки мне платить нечем, так что особого интереса не проявлял. Самый нажористый клиент – сорокалетний офисный дрищ, решивший привести себя в форму. Такие сразу покупают программу на полгода, начинают жрать белковый корм, как больная кошка – лечебную травку, потеют в зале по пять раз в неделю и каждое утро измеряют растущий бицепс сантиметром. Вот это – платежеспособная категория! Не то что голытьба вроде меня.

Я похлопала на Воропаева ресницами и спросила, как пользоваться тренажером.

Через неделю он уже составлял для меня программу индивидуальных тренировок.

Но самое сложное было не в этом.

Понравиться одинокому мужику – плевое дело! А вот затащить его в постель, оставив в убеждении, что это целиком его инициатива, пригреться в этой постели и заставить себе доверять.. Такого я раньше не делала.

Воропаев сразу пробил меня по базе. К этому я была готова. У кадровиков лежала копия не моего паспорта, а некоей Светы Сулимовой, похожей на меня лишь отдаленно. Понятия не имею, кто это такая. Паспорт спер для меня один из папашиных знакомых.

Со Светой и общался Воропаев.

Сулимова не имела в биографии ни единого пятнышка. Жила с мамой и бабушкой. Переходила дорогу только на зеленый.

Так что Воропаев видел не меня. Он видел милую девочку, которая не поступила в медицинский («Я мечтала лечить людей!») и устроилась администратором в спортивный клуб.

Чистая, нежная, скромная!

Конечно, Света отличалась от меня. Но девушки так меняются, когда взрослеют. На фото в паспорте была щекастая темноволосая толстушка. Четырнадцать лет! Детский взгляд, пухлые губы. Я боялась, что Воропаев станет рыть и наткнется на заявление об утере паспорта, но мне повезло.

Я почти не красилась. Смущалась, когда слышала мат. Часто улыбалась Воропаеву и трепетала ресницами. Он быстро просек, что я влюбилась в него по уши, и, кажется, обалдел.

Я бы на его месте задалась вопросом, в чем подвох. Отчего красивая юная девушка западает не на ровесника, а на потасканного мужика без денег и харизмы?

Но мой опер напряг мозги и припомнил, что девушки, воспитанные матерью, часто ищут в любовнике отцовскую фигуру. Психологические теории всегда готовы дать пинка здравому смыслу.

На том он и успокоился. Если бы самомнение мужиков можно было конвертировать в деньги, нас окружали бы Ротшильды.

Секс. Вот в чем был затык.

Воропаев не был мне противен. Даже наоборот! Мне нравилось его нюхать. Когда он шел в раздевалку, мокрый, с пятнами пота на футболке, похожий на борца, выходящего с ринга после боя, от него исходил такой ядреный запах, что это будоражило. Мне нравилось, с какой осторожностью он приобнимает меня за плечи, словно боясь стряхнуть пыльцу с крылышек. Нет, я была не против узнать его поближе.

Но мой-то опыт равнялся нулю!

Можно было оставить все как есть. Однако вряд ли мой опер обрадуется, обнаружив в своей постели полную неумеху. Знаю, многие мечтают о девственницах! Но есть и те, кто их боится. Воропаев мог решить, что я – большая проблема. Ни одной самой замороченной девственнице в страшном сне не снилась та муть, которой бывают забиты головы некоторых мужчин среднего возраста.

Поразмыслив, я позвонила бывшему однокласснику – одному из тех, кто прислал мне валентинку в одиннадцатом классе. Может, и не самому симпатичному, зато бойкому, обаятельному и с хорошо подвешенным языком.

Все оказалось проще, чем я ожидала. Пацан потащил меня в постель уже на первом свидании. Я прилежно брала у него уроки три раза в неделю. Один вечер – секс, другой – тренировка.. Неудивительно, что я была в отличной форме.

Через месяц я его бросила. У нас с Воропаевым все было на мази. Не хватало еще, чтобы мой опер застукал меня с любовником.

Пять свиданий.

На первом – только ужин. На втором – поцелуй. На третьем – поцелуй, но такой, от которого у Воропаева снесло крышу. Четвертое свидание прошло в его машине, и он всю меня излапал. После пятого я согласилась подняться в его квартиру.

Уже позже я поняла, как мне повезло. Воропаев мог оказаться садистом. Извращенцем. Да просто грязнулей!

Но он был обычным мужиком, изо всех сил старавшимся мне понравиться. Клитор он не сумел бы найти даже с помощью оперативно-розыскных мероприятий и служебной собаки. Если из нас двоих кто и был в постели бревном, то не я.

Воропаев заботился обо мне как мог. Пусть неумело, зато искренне. Не обижал меня. Неловко расспрашивал о жизни. Давал советы. Я была для него совершенно неведомым существом, чем-то вроде диковинной зверушки.

Вряд ли Воропаев меня любил. Но понемногу он ко мне привязался.