Страница 22 из 99
— Что ты имеешь в виду?
— Начальство дрючит нас, как чертей. «Никаких склок, никакой грубости!» Даже если заказчик безмозглый и орет как баран, мы все равно обязаны разговаривать с ним спокойно. Выдержанно! Я раньше так бесился.. А сегодня сидим на лавке с этим обрубком, он курит, я ему втираю, что они должны меня оставить в покое.. Елозим сто раз по одному и тому же месту, уже достало. Но я все равно думаю: буду повторять сколько потребуется, пока он не въедет.
— И как, въехал?
Антон отправил в рот горячую картофелину.
— Вроде бы! – с набитым ртом выговорил он. – Я все время балансировал между нормальным разговором и угрозами. Они не понимают другого языка. Но, знаешь, у меня хорошее предчувствие. Надеюсь, этот дрищ передаст своим, что я для них – пустой билет.
— А зачем ему нужна была я?
Антон отрезал кусок отбивной, прожевал и лишь тогда ответил:
— Хотел через тебя найти ко мне подходы.
— Каким образом? – изумилась я.
Он пожал плечами:
— Говорю тебе, у этих людей своя логика. Он решил, что очаровал тебя, когда ты была у них в гостях.. Значит, можно к тебе подкатить. О том, что ты сбежала от них ночью, он уже успел забыть или вообще не думал. – Антон вытер вспотевший лоб. – Ф-фух! Два часа трепались, а такое чувство, будто я неделю вагоны разгружал. Пойду прикорну на часок. Разбуди меня, вечером пройдемся..
Но разбудить его я не смогла. Антон проснулся только утром, опухший и страшный, словно выпил накануне не две рюмки, а бутылку. Впрочем, так оно и оказалось. Пустая бутылка стыдливо пряталась за мусорным ведром. Значит, он вставал ночью, пока я спала.
Дорого же ему дался разговор с этим уголовником.
Я оценила, как отчаянно Антон пытался держать лицо. Мне нужно было все обдумать..
С этой пустой бутылкой я вновь споткнулась о мысль, как плохо его знаю.
Если разобраться, он ввалился в мою жизнь с такой же бесцеремонностью, как и Ксения. Зачем это нужно моей подруге, я не понимаю до сих пор. Одно могу сказать точно: конечно, Ксения ко мне привязана, даже очень.. Но она меня не любит.
А Антон – любит.
Имеет ли значение что-то еще, кроме этого?
Если бы мне было семнадцать, я бы сказала – нет.
Но мне двадцать девять. За Антоном тянется шлейф нехорошей истории с отсидкой и украденными деньгами.
Подозреваю ли я его в том, что на самом деле ему известно, где деньги инкассаторов?
Отличный вопрос.
Три дня спустя у меня все еще не было на него ответа. Я много тренировалась. Наматывала на пробежке по десять километров. Возвращалась домой взмокшая, обессиленная. Но пока я бежала, мысли о прошлом Антона вышибало из головы.
В пятницу я вышла из дома, как всегда, в десять утра. Пробегая через новый микрорайон – ни деревьев, ни кустов, одни заборы и башни новостроек, – увидела девушку, раскорячившуюся над коробкой, которую она пыталась втащить по ступенькам к подъезду. Вокруг не было ни души. Девушка подняла на меня умоляющий взгляд, и я остановилась.
В коробке были книги. До сих пор старые книги производят на меня магическое воздействие. Светоний, «Благие знамения» и «Недопёсок».
Есть книги, которые нам нравятся. Есть книги, которые мы любим. Есть книги, которые мы перечитываем.
А есть книги, из которых мы состоим.
Я состою из «Алисы в Стране чудес», «Улисса», «Ведьмака», «Черной курицы» и как раз таки «Недопёска». Папа читал мне его в детстве, прерываясь от хохота на каждой странице. «Собака походила на сосновый чурбак, укутанный войлоком».
— Вы мне не поможете? – Девушка молитвенно сложила руки. – Грузчики меня бросили.
Мы подхватили коробку с двух сторон и потащили в подъезд. Я боялась, что под тяжестью книг отвалится дно, но картон только выглядел хлипким.
— Не знаю.. как вас благодарить..
Мы выпали на восьмом этаже, пыхтя от натуги. Лифт с клацаньем захлопнул двери, словно сожалея, что никого не прищемил.
— Не отрегулировали его.. Каждый раз.. зубами щелкает..
Стены в побелке. Пыльный ремонтный воздух.
— Хотите взять книжку на память?
— Спасибо!
Я склонилась над томиками, и в этот момент меня как будто толкнули в голову. Сине-зеленые собаки взлетели навстречу, и нас втянула темнота.