Страница 11 из 22
Глава 11
Это был последний вечер смены немного грустный и меланхоличный. Огромное пламя взмывало к самому небу, рассыпаясь искрами, которые в темноте казались крошечными звездами. Весь лагерь сидел в кругу, завороженно глядя на огонь.
Алексей, как всегда в такие моменты, стоял чуть поодаль в тени деревьев, наблюдая за порядком. На нем была простая темная рубашка с закатанными рукавами, и свет костра золотил его профиль, делая его лицо еще более мужественным и спокойным. Даша сидела на бревне в окружении детей, которые за смену успели привязаться к ней как к старшей сестре.
Когда гитарист доиграл последнюю веселую песню, наступила тишина, прерываемая только треском поленьев. И тут Тёмка - тот самый малыш, которому Алексей вручил флаг, - вдруг встал и громко сказал на весь лагерь:
- А почему наш директор и Дарья Андреевна никогда не танцуют? Мы же знаем, что они… ну, это… команда!
Весь круг мгновенно оживился.
- Танец! Танец! Танец! - подхватили ребята.
Даша покраснела, пытаясь спрятать лицо в ладонях. Алексей, обычно такой невозмутимый, на мгновение растерялся, но, встретившись взглядом с Дашей, вдруг решительно шагнул в круг света. Он подошел к ней, галантно протянул руку и, склонив голову, произнес так, что слышали только ближние ряды:
- Дарья Андреевна, кажется, эксперимент требует вашего участия. Вы не откажете директору в контрольном замере?
Даша вложила свою ладонь в его руку, чувствуя, как сердце делает сумасшедший кульбит. Кто-то из вожатых заиграл на гитаре медленную, очень нежную мелодию о любви.
Они начали медленно двигаться в такт музыке. Алексей одной рукой уверенно обнял её за талию, а другой продолжал крепко держать её ладонь. Даша положила вторую руку ему на плечо, и весь мир вокруг - десятки глаз, шум леса, запах дыма - перестал существовать.
- Ты дрожишь, - прошептал он ей на ухо.
- Потому что на нас смотрят все… и потому что ты на меня так смотришь, - ответила она, не поднимая глаз.
- Пусть смотрят. Пусть знают, что у этого лагеря есть не только директор, но и душа. И эта душа сейчас танцует со мной.
Он прижал её к себе чуть крепче, чем позволяли правила приличия, и Даша почувствовала его уверенное сердцебиение. В свете костра её глаза блестели от подступивших слез счастья. Это был не просто танец - это было их публичное признание, без слов, понятное каждому ребенку и взрослому в этом кругу.
Когда музыка стихла, лагерь взорвался аплодисментами и оглушительным свистом, но романтику прервал звонкий голос одного из подростков:
- Алексей Леонидович, а вы ей предложение уже сделали? А то у нас на химфаке таких девчонок быстро перехватывают!
Алексей рассмеялся, впервые так открыто и громко, и, не выпуская руки Даши, ответил в темноту:
- Ребята, на химфаке всё строится на долгосрочных связях. И наша связь с Дарьей Андреевной - самой высокой прочности. Гарантирую как специалист.
Даша уткнулась лицом в его плечо, смеясь и плача одновременно.
Позже, когда детей развели по корпусам и лагерь погрузился в сон, они остались у догорающего костра одни. Алексей набросил на Дашу свою куртку и заметил, что по ее щекам катятся слезы.
-Милая, ты чего? – Сказал он, беспокоясь обняв ее за плечи.
-Никогда не умела прощаться…это всегда так сложно. Эта смена была замечательной.
- Милая, - сказал он, вороша угли палкой. - В следующем году мы приедем сюда снова. Но, возможно, уже не просто как «директор и помощница».
- А как кто? - Даша прильнула к его боку.
- Как люди, у которых впереди целая жизнь и одна общая лаборатория на двоих.
- Даша, - его голос стал серьезным. - Скоро начнется третий курс. Снова пары, отчеты, кафедры. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня это всё давно перестало быть просто работой. Ты - моя самая важная работа, самая большая гордость. Я... я люблю тебя. Не как студентку, а как женщину, с которой хочу писать не только статьи, но и общую жизнь.
Даша замерла, чувствуя, как сердце делает кувырок. Она притянула его за воротник рубашки и поцеловала - долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё: и страх на лестнице химфака, и нежность в общежитии, и бесконечную благодарность за его поддержку.
- Я тоже тебя люблю, Алексей Леонидович, - прошептала она, специально выделив его официальное имя, отчего он рассмеялся и закружил её на руках.
Они долго сидели в тишине, глядя на тлеющие угли, и Даша знала: это лето стало той самой точкой невозврата, после которой их жизни окончательно сплавились в один неразрушимый элемент.
После завтрака приехали автобусы для ребят, Алексей с Дашей прощались с ребятами до следующего лета.