Страница 38 из 125
— И все-таки назови имя, – попросил Макар. – Почему нет? Вдруг мы изловим демона? Мы охотимся за ним.
Захарченко ответил ему презрительной гримасой.
— Он-то поумнее вас будет. Нет, вы далеко не уйдете, и не вздумайте мне деньги совать, не возьму, только неловкость выйдет..
Бабкин, который собирался предложить Захарченко денег, тяжело вздохнул.
— Если даст Всевышний вам к нему пути, значит, судьба, – продолжал тот, перекрестившись, – а если не даст, значит, и вы ближе к бесам, их нижними тропами ходите.
— Это ты пока ближе к бесам, – заметил Макар. – Знаешь, кто виновен в исчезновениях детей, а играешь в какие-то нелепые игры.
— А если и так, что ж с того, – рассудительно сказал журналист. – Что ж мне, и поиграть нельзя? Скучно мне, братец ты мой, давно мне скучно..
— Можем поиграть.
Два этих слова оказали на Захарченко поразительное воздействие. Он вперился в Макара и задергал щекой.
— Ты что мне предлагаешь, сволочь? Жизнями чужими развлекаться, на кон их ставить?
— Зачем же? Ты мне дашь подсказку.
— Подсказку?
— Подсказочку.. – Макар странно улыбнулся. – О своем товарище. Хорошая игра? Веселая! Вот ты повеселишься славно, Петр, и Господу угодишь..
Захарченко плотно сомкнул губы – и вдруг надул щеки. Глаза у него заискрились от смеха.
— Хорошо придумал! Подсказка тебе такая: держи ум твой во аде и не отчаивайся.
«Ах ты ж сволочь», – бессильно подумал Сергей. Может, вытащить его черным ходом наружу и придушить слегонца?
Макар и бровью не повел.
— Держи ум во аде и не отчаивайся.. Сережа, можно твой блокнот?
Илюшин записал эту фразу и сделал рядом какие-то пометки.
— Это фамилия. Теперь нужна подсказка для имени.
Захарченко резко откинулся на стуле и несколько мгновений смотрел на частного детектива почти испуганно.
— Хо-ро-ош, – наконец тихо протянул он. – Даже страшно мне стало, Петру. Куница, я слыхал, может и тетерева завалить, и глухаря.. А знаешь, как она белку убивает? Укусом в затылок. Один укус ей нужен, ибо точная она и быстрая, как пуля.
— Вторая подсказка, – потребовал Илюшин.
— Ну уж дай мозгами-то пораскинуть! А что товарищ твой опять замолчал? Эй, Голиаф, выбирай-ка тему: музыка, космос, Горьковский автозавод или.. ну или вот, к примеру, акмеисты.
В музыке Сергей не разбирался, на отечественных машинах в последний раз ездил двадцать лет назад, а акмеисты у него смутно ассоциировались с глистами.
— Космос, – решил он.
— Космос, говоришь.. – Захарченко со свирепым видом укусил себя за большой палец. – Ай! Тогда скажу тебе, что Гагарин в космос летал, бога не видал, а бог его видел и благословил: летай, говорит, Юра, ничего не бойся. И полетел Гагарин к созвездию Скорпиона..
Сергей даже не успел задуматься, что означает эта белиберда, как Захарченко хлопнул в ладоши. На них начали оглядываться.
— Вот и все подсказочки мои! А что сказать надо?
У Бабкина язык не поворачивался сказать этому психу «спасибо» под его диктовку. Журналист, меньше всего похожий на журналиста, даже бывшего, явно что-то знал. И вместо ответов издевался над ними. К созвездию Скорпиона Гагарин полетел, ты подумай.. У него вертелось на языке «Исполать тебе, добрый молодец». Но тут Макар сказал:
— Спасибо, Петр.
Захарченко расцвел. Встал, нацепил телогрейку, раскинул руки.
— Вот и настал он, миг нашего прощания! Бойко! Или нет – горько! Целоваться будете или как?
— Ступай с миром, – посоветовал Сергей.
Псих растворился в сумеречном воздухе.
— Мы эхо! – внезапно сообщила Бабкину Анна Герман. – Мы эхо! Мы долгое эхо друг друга!
* * *
Сергей уломал Илюшина перебраться в другое заведение. Макар, будь его воля, остался бы в этом шалмане. Но услышав, что он намеревается поближе познакомиться с Матреной, Бабкин молча подскочил, собрал вещи, обмотал Илюшина шарфом, едва не придушив, и вытолкал наружу, запинаясь о калоши. Оказавшись на свежем воздухе, Илюшин выпутался из шарфа, как Пятачок из нагрудника, и сообщил, что они забыли расплатиться. Выругавшись, Сергей побрел обратно, отловил Матрену, услышал, что все оплачено, и, почему-то ничуть не удивленный, вернулся на улицу. Там он немедленно закурил. Ему нужно было прийти в себя.
Кофейня нашлась неподалеку: металлический блеск столиков, бариста в цветных татуировках, окна до пола, три вида безлактозного молока. Некоторое время Бабкин озирался внутри, как дикарь, попавший в звездолет, пока не уверился, что это и есть реальный мир, а то, куда притащил их Захарченко, – запущенная пыльная складка между мирами.
— Макар, почему ты вообще решил поговорить с этим психом?
Этот вопрос не давал ему покоя.
Илюшин пожал плечами:
— Девушка упомянула, что журналист каждый раз всплывает после исчезновения детей. Даже не знаю, почему меня это насторожило. Видишь, все одно к одному. И живет он неподалеку, и ему есть что рассказать.
— Ловко ты подсказки у него потребовал..
— Если внимательно слушать сумасшедших, окажется, что некоторые из них говорят очень любопытные вещи. Когда Тося упомянула идею фикс, я предполагал, речь пойдет об инопланетянах, которые похищают человеческих детенышей. Но все гораздо интереснее. – Он уткнулся в свой планшет. – Смотри, вот его статья!
Статья разочаровала обоих. Бессвязная, полная таинственных намеков и противоречивых утверждений.. Журналист пытался подвести читателя к выводу, что существует сверхсекретная организация, ответственная за похищение детей, но даже эту нехитрую идею он облек в такое количество недомолвок, что, кажется, сам в итоге запутался.
— Чувак был не в форме, когда это писал, – заметил Сергей.
— Да, бредятина. Давай посмотрим на его подсказки.
«Держи ум твой во аде и не отчаивайся».
Эти слова Бабкину ничего не говорили. Кроме того, он не понимал их смысла. Если во аде, как тут не отчаиваться? Илюшин задумчиво постукивал карандашом по блокноту.
— Ты сказал Захарченко, что здесь зашифрована фамилия.
— Да практически наугад ляпнул, – отмахнулся Макар. – Решил, что он начнет подсказывать с фамилии, это проще. Не знаю, что его так удивило. Он довольно быстро соображает, ты заметил? Шифровку придумал на наших глазах. Вряд ли это домашняя заготовка..
— Так, а что за фамилия-то?