Страница 11 из 125
— Да, перекусить не помешало бы, – подключился Макар.
— Собственно, за углом как раз есть одна точка.. – Боричев достал телефон. – Я сразу предлагал: давайте закажу.
Илюшин махнул рукой:
— Остынет, пока будут везти. Сережа, может, сначала здесь закончим, а потом заглянем туда? Ты же полтора часа переживешь без быстрых углеводов, правда?
Голос его прозвучал откровенно насмешливо. Бабкин пробормотал, что переживет, конечно, сник, закрыл и снова открыл блокнот.
— Да боже мой, было бы о чем говорить, – досадливо бросил Боричев.
Накинул куртку и вышел.
Сыщики переглянулись. «Пока дойдет, пока испекут..» – «Ага, минут двадцать у нас точно есть».
Макар подался вперед.
— Тося, вы занимаетесь этим делом с первого дня, правильно я понимаю? У вас есть какие-то догадки, где может быть Серафим? И как у вас налажено взаимодействие со следствием? Не перегружаю я вас своими вопросами?
Сергей про себя хмыкнул. Забота, участие и точно выверенная порция беспокойства. Кто бы не купился?
Девчонка, естественно, купилась. Захлопала ресницами, зачирикала, что все в порядке, а на Антона, который загундосил что-то скептическое, так даже и шикнула. Ну еще бы! Если с одной стороны у тебя какой-то рыбак в заусенцах, а с другой – частный детектив с серыми глазами и обаятельной улыбкой, что сердечко-то подскажет?
— Со следователем наш руководитель разговаривал один раз, в самом начале. Не очень-то налажено у нас взаимодействие. – Тося вздохнула, и Бабкин посочувствовал мысленно: ты попробуй наладь с таким, как Давыдов. – А что касается Серафима.. Ян Борисович уверен, что с ним что-то случилось. Что он попал в беду. Я понимаю, сам по себе побег – это уже нехорошая история, от благополучной жизни не бегут из дома.. Но он же телефон выбросил. И никого рядом с ним не было в этот момент. Значит, это его решение, и он понимал, что будет делать дальше. Я думаю, он встретил кого-то из своей прошлой жизни. Может, в школьном дворе или на тренировке.. Или вообще в трамвае! Мы не знаем, с кем он дружил в детдоме. Серафим ни с кем этим не делился.
Вот поэтому они и сплавили Боричева. При нем она не была бы так откровенна.
— Они ему просто надоели, – вдруг сказал Антон. Сыщики обернулись к нему. – Усыновители. Сафроновы. Они даже нам надоели, а ему тем более.
— Антон!
— Чего?
— Так говорить неэтично, – отрезала Тося.
— Они же все равно сами все увидят. – Теперь под «они» парень имел в виду Илюшина с Бабкиным. – Тем более Чаянов уже выкидывал фокусы. Раньше, в предыдущей семье, – добавил он.
— Антон!
«Оп-па, – вскинулся Сергей и уловил едва заметное движение Макара. – А Боричев-то об этом и словом не обмолвился».
— Ну, я бы не стал называть это фокусами.. – с вежливым равнодушием сказал Илюшин.
Как и Бабкин, он понятия не имел, о чем говорит Антон. Но девушка молчала, и вся их надежда была на этого парня. Значит, нужно аккуратно вытащить из него информацию. И побыстрее, пока не вернулся Боричев.
— А как бы вы стали это называть? – поинтересовался Антон.
— Подобные эксцессы, я слышал, часто случаются у детей, оставшихся без родителей, – с тем же плохо скрытым равнодушием сказал Макар.
— Это вообще вариант нормы, – усугубил Сергей.
Каждый старательно заколачивал свой гвоздь. Ни Бабкин, ни Макар Антону не нравились. И это было хорошо. Нет ничего лучше, чем не расположенный к тебе свидетель. Он будет самоутверждаться, насмешничать, вышучивать тебя – и рано или поздно скажет больше, чем собирался.
Волонтеры не имели права откровенничать с детективами. Илюшина с Бабкиным привели не родители мальчика, а посторонний, по сути, человек, и то, что он покупал для волонтеров горячую еду и привозил новые рации взамен сломавшихся, ничего не меняло.
Люди очень любят говорить. Преимущественно – о себе. Сергей не раз с изумлением наблюдал, как убийцы и насильники выбалтывают о себе такое, что стоило бы держать за семью замками. А перед ними сидел самый обычный парень, разве что уязвленный абсолютно всем. В этом заключалась опасность. Он мог замкнуться в высокомерном молчании. Или же начать доказывать свое превосходство.
«Давай, малыш, покажи свою осведомленность».
— Вы такое считаете вариантом нормы? – Антон поджал губы, как бы говоря: в этом случае с вами и дела иметь не стоит.
— Ну, убегал пацан.. У них через одного подобные взбрыки.
Бабкин бросил реплику наугад. Он понятия не имел, что выкидывал Серафим в первой приемной семье. То, что Боричев об этом не сообщил, было нехорошим признаком.
— Ах, убегал! – Антон уже не скрывал насмешки. – Ну если для вас залить все собственной кровью и спрятаться означает «убегал», то я даже и не знаю..
— Антон! – Тося закусила губу и вскочила.
— Да это шутка была! – Бабкин подался вперед – не слишком сильно, чтобы рыбак не бросил лунку и не сдристнул. – Серафиму сколько было-то! Девять, что ли?
Эти слова были призваны успокоить Тосю. «Мы и без него все знаем, ни о чем не тревожься, не вмешивайся».
Она села, переводя растерянный взгляд с Антона на Сергея.
— Чаянов прекрасно соображал, что делает! – отрезал Антон. – Три дня на чердаке у соседей отсиживался! Это он уже с размахом подошел, после первой-то попытки. Я сразу сказал: надо как следует обыскать квартиру Сафроновых. Он, поди, где-нибудь как кошка спрятался и сидит в шкафу.
«Два побега. Та-а-а-ак».
— После первой попытки? – Илюшин недоуменно уставился на Бабкина.
Сергей ответил ему таким же озадаченным взглядом.
Антон удовлетворенно хохотнул:
— Это вы так дела расследуете? Не знаете ничего о ребенке, которого ищете? Поправьте меня, если я ошибаюсь, – в голосе его зазвучало невыносимое самодовольство, – но, по-моему, это называется профнепригодность.
У Тоси зазвонил телефон, и она с явным облегчением выскочила из комнаты.
— Ты тоже с этими знаниями не родился, – запальчиво огрызнулся Сергей. – Подумаешь, пацан в бега подался.. И что с того?
— Он не просто в бега подался! Он в первый раз обворовал людей, которые вытащили его из детдома, а во второй раз выставил их убийцами! Если сейчас он реально всего лишь сбежал, я очень сильно удивлюсь!
Распахнулась дверь, и вошел Боричев с коробками в руках. Из-за его плеча опасливо выглядывала Тося.
— Ян Борисович, на минуту можно вас.. – Макар встал и вышел.