Страница 101 из 125
И тут появился Илюшин. Бабкин перед этим как раз успел стащить кургузого с капота и уложить его мордой в асфальт, а сам присел рядом, прикидывая, как бы ловчее вытащить его пукалку – «Стечкин», елы-палы, это вам не кот начхал, откуда только у всякой мрази хорошее оружие.. Поэтому Макар, пробежавший парковку насквозь, обнаружил небольшую взбудораженную толпу, а Бабкина не обнаружил – только ноги, торчащие из-за колеса.
Первой его заметила женщина из последней машины. Она все-таки вышла на шум, так и не выпуская из рук свою книжку, причем сделала это только тогда, когда стало ясно, что больше стрелять не будут. Это была умная и сообразительная женщина. Именно поэтому, увидев лицо парня с очень светлыми глазами, она выронила книгу, попятилась и юркнула в свою машину. Остальные обернулись.
— Серега, – хрипло позвал парень.
Случилось удивительное – каждому из собравшихся пришла в голову одна и та же мысль: если Серега сейчас не откликнется, им конец.
Балагур сориентировался быстрее остальных.
— Ты это, ты не думай, он живой! Он нашего руководителя там это.. пытает, короче.
Бабкин услышал голоса, выпрямился и уставился на Макара.
— Ты чоповца не видел? – спросил он, как будто все происходящее было самым обычным делом.
— Чоповца?
— Охранника. Офигеть, у них пальба во дворе – и ни одной рожи в прямой видимости. Где у нас пакеты? Там ствол валяется, надо прибрать.
Макар подошел и посмотрел на выгнувшееся тело.
— Я так понимаю, это не Скрипач?
— Вряд ли, – согласился Бабкин. – Кокаиновый дегенерат обыкновенный, одна штука.
— А эти? – Макар двинул подбородком в сторону отряда.
— А это его крепостные.
— Тоже кокаиновые?
— Тоже дегенераты. Что у тебя?
Илюшин бросил на команду поддержки Валерия Олеговича короткий взгляд, под которым все скисли и начали переглядываться.
— Три человека, мужчины, один за другим, последний заехал шесть с половиной минут назад. Больше ничего.
Сергей наконец защелкнул наручники на запястьях начальства. От здания бизнес-центра вдалеке отделились три фигуры в форме и побежали в их сторону.
— Они бы еще понедельника дождались, – пробормотал Сергей. – После такого шухера я очень удивлюсь, если Скрипача не спугнули.
— Серега, мы про лестницу забыли, – сказал Макар, глядя куда-то наверх.
— Что значит забыли? Я по ней лично спускался.
— Когда я сюда бежал, по ней кто-то рванул, причем довольно быстро. Я слышал топот.
— А зачем ты бежал, кстати? – осведомился Сергей.
— Стреляли, – флегматично отозвался Илюшин.
Невдалеке завыла сирена.
Бабкин внимательнее посмотрел на Макара, затем перевел взгляд на приближавшихся охранников и прикинул, как скоро экипаж с сиреной окажется здесь.
— Короче, так: я пробегусь по этажам, а ты встречай этих гусей. Если свидетели начнут гнать, что я кого-то ущемлял, напомни, что у меня регистратор в машине. И не забудь им сказать, что этот – упоротый. Я мигом.
Главным в их тандеме был Макар, но за то, что по внутреннему ведомству проходило как военные операции, отвечал Сергей. Поэтому Илюшин молча кивнул.
Отряд рассыпался в разные стороны, как воробьи, когда Бабкин быстрыми шагами направился к парковке. Он мельком выцепил взглядом название книги на асфальте: Том Клэнси, «Все страхи мира».
* * *
— Ты какими судьбами здесь? – удивленно спросил Боричев.
Скрипач перехватил шприц так, чтобы его не было видно, и расплылся в широкой радостной улыбке.
— Какие люди! Я насчет сантехники договорился, прораб должен был подъехать, две недели меня обещаниями кормит.. А мне по кругу надо все менять, я уже замучился, честно говоря. Столько денег отдал..
Он знал, что нужно нести любую чепуху, главное – сдобрить ее деталями. Нечистый на руку прораб – это достоверно. Вот и Боричев, который до этого что-то подозревал, глуповато улыбнулся в ответ.
— А я-то удивляюсь, как тебя сюда занесло.. Подожди, а разве тут есть магазины?
Дверь «Вольво» распахнулась, ударив Скрипача по спине, и мальчишеский голос отчаянно заверещал:
— Яныш! Это он, Яныш!
Боричев изменился в лице. Он замахнулся, но Скрипач был и быстрее, и моложе, не говоря уже о подготовке; Боричеву и не снились те драки, в которых тот участвовал. Скрипач отклонился назад, перераспределил вес и пробил по прямой «двойку» – сначала правой, затем левой.
Оба удара достигли цели. Бил он в нижнюю челюсть, и Ян даже не успел закрыться. Боричев покачнулся и упал на спину. Всего несколько секунд спустя игла вошла в его шею. Скрипач действовал напористо и грубо: все покатилось к чертовой матери, и теперь его единственным спасением было поскорее избавиться от свидетелей.
«Минус один», – сказал он себе, отшвырнув пустой шприц.
* * *
Яныш все-таки пришел за ним. Серафим считал, что дядя в больнице, а он был здесь, он искал его и нашел, и за это его убили. От удара внутри Яныша что-то ужасно хрустнуло, и Серафим взвизгнул, как маленький зверек. Он видел, как у дяди закатились глаза и тот обмяк на грязном бетонном полу.
Любой другой ребенок бросился бы бежать. Особо отчаянный вцепился бы в убийцу.
Ничего из этого Серафим не сделал. Пока Скрипач сидел над телом его дяди, он запрыгнул на водительское сиденье, схватил брошенный ключ и вставил в замок зажигания. Яныш потратил немало времени, обучая его.
Скрипач выпрямился и оценил положение дел. Боричев уже потерял сознание. Его можно считать отработанным материалом. А вот малек сидел на водительском месте, вцепившись в руль, и мордашка у него была совершенно безумная.
— Не глупи, дуралей, – спокойно сказал Скрипач.
Больше себе сказал, честно говоря. Хотя пацан его слышал – водительская дверь осталась распахнутой. Подойти, вытащить, свернуть ему шею. Если повезет, его никто не заметит. Затем он уйдет пешком, как и планировал, только не через бизнес-центр, а спустится на другую сторону и перейдет через дорогу. Там начинается промзона, затеряться легко. Правда, обеими тачками придется пожертвовать, но это небольшая плата за свободу.
— Выходи, надо Яну помочь, – громко позвал Скрипач и двинулся к автомобилю. – Мне нужна твоя помощь, один не справлюсь.
Серафим едва не купился. Такое огорченное и доброе лицо было у убийцы, что он едва не выскочил с криком: «Чем помочь? Как? Только скажи!» Ему было очень страшно. Он не думал, что убийцы могут выглядеть – так. Безобидными, сокрушенными, мирными. Убийца обращался к нему, словно не брал в расчет, что Серафим видел все своими собственными глазами.