Страница 2 из 36
– Предатель! – кричу, пытаясь ударить его в грудь. Но муж не позволяет. Перехватывает за запястья и отталкивает обратно. На кровать. Падаю. Сил подняться уже нет. Грудь раздирает боль. Срываюсь в рыдания. Но вместо слов утешения в ответ слышу лишь:
– Возьми уже себя в руки. Ты ведёшь себя недостойно, Марин. Нам не по двадцать, чтобы устраивать истерики.
Он прав. Не по двадцать. Да только мои чувства все те же. Они не изменились со дня свадьбы. Кажется, будто стали ещё сильнее. И вроде бы отношения должен был съесть быт. Дети, заботы. Так и было. Но я любила и люблю этого мерзавца.
Лишь поэтому вела себя всегда так, как было угодно ему. Держалась с достоинством. Дома, на ужинах с его деловыми партнёрами, на корпоративах, куда приглашали с жёнами.
Николай был успешным. И я считала, что делаю всё, чтобы ничего его не тревожило и не отвлекало от бизнеса. А он… он, оказывается, думал иначе.
Мама всегда говорила: залог успешной семейной жизни - угождать мужу. Делать так, как ему будет комфортно. Да, где-то уступить, где-то пересилить себя. Но именно так и должна себя вести хорошая жена. Ведь он содержит семью, работает, устаёт. Задача жены - обеспечить ему благоприятные условия для отдыха.
И я делала всё, чтобы Николая ничего не тревожило. Вела себя достойно, никогда не повышала голос, не доставала домашними хлопотами. Всё это было на мне. И дети… с детьми я проводила всё время. Николаю было достаточно пару часов на выходных, чтобы сводить девочек куда-то, в остальном он узнавал об их успехах от меня.
Я считала это нормой, ведь Николай никогда не предъявлял претензий. Но теперь… теперь претензий было слишком много.
Молчу. Ответить супругу нечего. А он стоит, нависая словно коршун. Смотрит нечитаемым взглядом. Раздражён. Ему не нравится, что я истерю. Но знал бы он, насколько мне плохо.
– Не понимаю, что с тобой? Ты раньше не позволяла себе подобных выходок, – произносит, будто и в самом деле не понимает причины моей истерики. Искренне недоумевает, а я не могу понять кто передо мной? Где любящий муж, который был со мной эти двадцать лет?
Задыхаюсь. Задыхаюсь оттого, что он произносит это настолько буднично. Что на самом деле не осознаёт моего состояния.
– Ты тоже… – с трудом выдаю. – Не позволял себе подобного. Как давно? – беру себя в руки и медленно сажусь. Не обращаю внимания на мокрые от слёз щёки. Смотрю на предателя, казалось бы, спокойно, но губы предают. Дрожат.
– Как давно что? – хмурится. Не хочет больше этого обсуждать? Даже странно, что спрашивает. Обычно на раздражающие его темы просто отмалчивается.
– Как давно ты с ней? Пара месяцев, полгода, год, два? – на последнем слове голос срывается. Шепчу. Чем больше срок, тем больнее.
– К чему всё это, Марин? – не собирается отвечать. А мне становится ещё хуже. – Я уже сказал всё, что тебе следовало знать. Просто успокойся. И не позволяй себе больше подобного поведения. Мне это не нравится, – последнее произносит с давлением.
Внутри будто что-то обрывается. Хочется снова сорваться. Сообщить, что не ему одному не нравится происходящее. Да знал бы он, что сейчас творится у меня на душе. Насколько мне плохо.
Стискиваю зубы до скрежета. Дрожащей рукой смахиваю влагу с щёк и встаю. Стараюсь держаться с достоинством. Но тело подводит. Слишком напряжено, перенервничала.
– Приведи себя в порядок, – окидывает спокойным взглядом. Вероятно, думает, что вопрос исчерпан, раз больше не истерю. Но я с трудом сдерживаю себя. Плохо. Чуть ли не до потери сознания. – Должна же понимать, что подобное поведение тебя совершенно не красит. Веди себя достойно!
– Достойно? – переспрашиваю. Не могу смолчать. Просто нет сил. – Я всю жизнь вела себя достойно, Коля! – отчеканиваю. – А вот ты… как ты мог? – спрашиваю, хотя и знаю, что ответа не получу.
– Я же сказал, успокойся! И иди на кухню! Лучше подумай о том, что приготовишь завтра на ужин. Олеся придёт к нам вечером, – заявляет, а мне становится дурно. С трудом удерживаю себя на ногах. Перед глазами всё плывёт. Новость о предстоящем ужине с любовницей супруга добивает.
– Что? – бледнея, переспрашиваю. Всё ещё не верю в то, что всё по-настоящему. Начинаю задыхаться.
– И никаких выходок. Ей нельзя нервничать, надеюсь, ты это осознаёшь? – спрашивает и окидывает равнодушным взглядом. Отчего мне становится вовсе не по себе, и я снова сажусь на кровать, прижимая руку к груди. А сама пытаюсь разглядеть в холодном взгляде супруга хоть каплю жалости к себе. Бесполезно. Его не волнует моё состояние. – Поужинаю в ресторане, – бросает раздражённо, а после разворачивается и уходит, напоследок громко хлопнув дверью.
А я прикрываю глаза, пытаясь справиться с накатившей на меня тошнотой. Это всё сон?