Страница 700 из 708
Полыхнуло так, что я ослеп и оглох. На какое‑то время, видимо, потерял сознание. Отчего вынырнул из небытия, не могу сказать. Но осознав себя, я понял, что Захребетник удерживает моими ладонями нечто, пытающееся вырваться.
От ладоней, к слову, остались только кости. Остальное сгорело. И кости тоже светились нестерпимо ярким светом – не рассыпаясь в прах, видимо, лишь потому, что не позволял Захребетник. Он выкрикивал глаголы, строя сложное плетение. Сеть заклятия окутывала то, что билось под его руками.
Боли я не чувствовал. Но то, что испытывал, было выше того, что может вынести человек. Сознание исчезло так же внезапно, как появилось.
Когда я очнулся в следующий раз и открыл глаза, увидел над собой низкий, скудно освещённый земляной потолок.
Я поднял руки. Всё в порядке, ни следа ожогов. Только кожа на удивление чистая и гладкая, как у младенца. И рукава сюртука обгорели до самых плеч, пуговицы – и те оплавились.
«Отрастил я тебе руки, не волнуйся, – проворчал Захребетник. – Сдался ты мне калечный… Встать можешь или придётся ещё нефрит пить?»
«Попробую».
Я, ухватившись за край станка, поднялся на ноги. Взгляд упал на холмик у дальней двери, над которым горело магическое свечение.
«Что это?»
«Это то, что осталось от хозяина мастерской, – проворчал Захребетник. – Не знаю, как ты догадался, но догадался верно. По замыслу того, кто его нанял, активация амулета должна была уничтожить тут всё. Самому этому ослу, должно быть, сказали, что за дверью – подземный ход, ведущий к спасению, или что‑то в этом роде. По факту рвануло бы так, что, хоть и под землёй, – грибочек вырос бы не меньше того, что в Люберцах. А Цаплиных, Коршей и спецоборудования здесь нет. Так что ты своей догадкой предотвратил серьёзную катастрофу».
«Как ты это сделал?»
«Не допустил детонации. В последний миг успел, сил потратил столько, что пришлось нефрит пить. А я эту дрянь терпеть не могу».
«Да уж. Я, видимо, тоже. – Я понял, почему ощущаю во рту едкий привкус кислятины. – Рабочие целы?»
«Да, разбежались. Задерживать смысла не было – они не местные. Не знаю, откуда их притащили, но говорят на другом языке, не здешнем. Как свидетелям им грош цена. Не удивлюсь, если они даже не знали, что за камень обрабатывали».
«А все, кто что‑то знал, погибли». – Я перевёл взгляд на светящийся холмик и выругался.
* * *
Моё явление к Лебедеву и близнецам в обгоревшем сюртуке, зато с узлом из шёлкового ковра, набитом нефритовыми заготовками и кубиками, произвело фурор.
– Производство я остановил, рабочим велел идти по домам, мастерскую опечатал магическими заклятиями, – закончил я излагать события. – Дальше ваша епархия, Максим Максимович, распоряжайтесь сами. От хозяина мастерской осталась горстка пепла, труп охранника лежит в конторе. Берите полицейских и езжайте туда. Борис может тоже поехать с вами. А мы с Леонидом составим опись по нефриту.
Лебедев и Борис уехали на фабрику наводить порядок и успокаивать население. А мы с Леонидом приступили к составлению описи.
– Вам бы, может, домой пойти, Михаил Дмитриевич? – взглянув на меня, предложил Леонид. – На вас лица нет! Уж с бумажками я и сам управлюсь.
Я покачал головой.
– Ничего, до вечера доживу. А завтра выходной, будет время бездельничать.
– Вы как будто бы даже не рады, – осторожно заметил Распашный. – Производство нефрита накрыли – это же настоящий подвиг! Лебедев тут двадцать лет сидит и знать не знал, что у него на виду творится. А вы догадались!
– Эх, Лёня, – вздохнул я. – Просто накрыть производство мало, пойми. Надо всю цепочку раскрутить! Надо понять, кто это организовал, иначе месяца не пройдёт, как они снова производство наладят. Хозяин мастерской – пешка, он действовал по чьему‑то приказу. И наша задача – раздавить всё их змеиное гнездо. А сейчас получается, что мы опять в тупике. Со смертью хозяина и охранника ниточка оборвалась.
– Не цените вы своих заслуг, Михаил Дмитриевич, – убеждённо объявил Распашный. – Если бы я такой подвиг совершил – ух гордился бы! А вам всё мало. Раскрутим, не переживайте! Никуда теперь эти мерзавцы от нас не денутся.