Страница 57 из 708
Я подошёл к нему, взялся за бутылку.
— Дай сюда.
— Не смей! — возмутился Зубов.
Попробовал вцепиться в бутылку крепче, но из-за моего рывка потерял равновесие и рухнул носом в землю. Я передал бутылку Мартыну. Втайне надеялся, что Зубов устал и больше не поднимется, но не тут-то было.
— Что-о⁈ — взвился Зубов, приподнявшись упором на руки и пытаясь поймать меня в фокус замутненного взгляда. — Ты кто такой⁈ Как посмел⁈ К барьеру! Немедля! Стреляться!
Услышав слова «к барьеру», товарищ Зубова встряхнулся и рявкнул:
— Мартын!
— Здесь, ваше благородие, — денщик подскочил к нему.
Благородие вытянуло вперёд руки, демонстрируя желание встать. Денщик засуетился вокруг него.
— Может, домой? — донеслось до меня. — Утомились, поди?
Благородие отчаянно помотало головой. Встав на ноги, объявило:
— К барьеру!
Зубов тоже ухитрился подняться. Нетвёрдым шагом подошёл к товарищу и хлопнул его по плечу.
— Уважаю!
— Горжусь! — не остался в долгу Каледин.
— Ну вот и прекрасно, — поспешил вмешаться я. — Стало быть, вы примирились? Обойдёмся без дуэли?
Дуэлянты одновременно повернули головы ко мне. Смотрели так, будто впервые увидели.
— Разве мы примирились? — недоуменно спросил Зубов у Каледина.
— Нет! — возмутился тот. — Как можно? Такие обиды смывают только кровью!
— Какие? — заинтересовался я.
Теперь дуэлянты с надеждой посмотрели друг на друга. Безрезультатно — ответ, похоже, не знал ни один. Память о том, что там за обида приключилась, осталась где-то позади. Вероятно, ещё в трактире.
— Нес-с… Нез-з… Нес-смываемые! — в конце концов объявил Зубов и ударил себя ладонью в грудь. — К барьеру!
— Ну ладно, — согласился я. — К барьеру, так к барьеру. Кстати, где он?
Рассчитывал, что изобразить какой бы то ни было барьер дуэлянты заранее не сподобились, а сейчас с этой сложной задачей не справятся. Но просчитался.
— Мартын! — взревел Каледин.
Денщик, неодобрительно качая головой, отвёл нетвёрдо ступающего барина к утоптанной площадке, находящейся чуть поодаль. Барьер был обозначен лежащей на земле жердью, в тех местах, где я вырос, говорили «дрын». Деревенские парни, готовясь к драке, выдёргивали их из плетней и заборов.
Судя по утоптанности площадки, дуэль здесь проводили не в первый раз. И вероятнее всего, не в последний.
— Эх-х, ваше благородие, — прошептал мне Мартын, глядя на покачивающегося у барьера Каледина. — Угораздило же вас так рано приехать! Задержались бы хоть на полчаса — они бы перепились да заснули! А теперь уж не унять.