Страница 375 из 708
Глава 10 О пользе хорошего слуха
В купе мы с Принцессой устроились со всеми удобствами. Я покормил собаку и сам перекусил тем, что дала заботливая Лукерья. А потом проводник принёс мне чай. Естественно, крепкий, сладкий и в подстаканнике. И до самого вечера я не спеша пил чай, смотрел в окно и читал прихваченный ещё из Москвы роман. Этакое приятное ничегонеделание под стук колёс.
Когда за окном начало темнеть, вылез Захребетник, дремавший всё это время, и заявил:
«Слушай, тебе не надоело весь день так сидеть? Не скучно?»
– Не‑а.
«Да что ты за бирюк такой⁈ А мне скучно, между прочим. Так, бери ноги в руки, и пойдём поужинаем в вагон‑ресторан. И нечего так кривиться – ты поешь, а я посмотрю на пассажиров».
Препираться с Захребетником – самое неблагодарное дело. Так что я привёл себя в порядок, приказал Принцессе охранять купе и пошёл на ужин.
Столиков в вагоне‑ресторане было немного, и я занял единственный свободный. Сделал заказ и в ожидании стал ненавязчиво разглядывать попутчиков. Вернее, мы делали это с Захребетником. Сначала бросали на них взгляд, а потом сравнивали: кто что заметил и какие выводы о человеке сделал. Получилась этакая игра в наблюдательность, в которую я неизменно проигрывал Захребетнику.
«Тренируйся больше и научишься, – он мысленно похлопал меня по плечу. – Тебе по службе такой навык очень даже пригодится».
В этот момент в вагон‑ресторан вошла та дамочка, что мы видели на перроне. Окинула взглядом занятые столики и недовольно поджала губы.
«Кстати! – Захребетник усмехнулся. – Как насчёт маленькой интрижки?»
«Я против! Категорически!»
Но моё возражение пропало даром. Захребетник перехватил управление и поймал взгляд дамочки. Улыбнулся, кивнул и жестом пригласил за мой столик. Она улыбнулась в ответ и направилась прямиком ко мне. И взгляд у неё был очень многообещающий.
«Ты обалдел, что ли? Не собираюсь я с замужней женщиной шашни крутить!»
«Не хочешь – значит, не крути. Тогда вместо интрижки проведём тренинг».
«Что?»
«Ты должен будешь отшить её. Но так, чтобы остаться в хороших отношениях».
«Вот ты скотина!»
Захребетник рассмеялся.
«Какой есть. Нет, правда, это отличный вариант потренировать твои дипломатические таланты. Поверь, в будущем, когда начнёшь вращаться в высшем свете, подобные ситуации будут случаться чаще».
Дамочка подошла к моему столику, и я встал, чтобы поцеловать ей руку.
– Полина Ивановна, – представилась она.
– Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник.
– Ах, оставьте эти чины! Я так намучилась с мужем – как придёт со службы, только и разговоров что про генералов, советников и прочих скучных вещах. Будто ни о чём другом и думать нельзя! Вот вы, Михаил Дмитриевич, любите театр? Я – обожаю! Когда жила в столице, не пропускала ни одну премьеру!
Она оказалась настолько разговорчивой, что мне оставалось только кивать, изредка поддакивать и делать вид, что я внимательно слушаю. Отвечать и поддерживать беседу было совершенно необязательно. К счастью, принесли мой заказ, и я смог занять себя едой, пока моя собеседница трещала без умолку.
За время, что я ел бифштекс, она успела выболтать о себе вагон подробностей и ещё чуть‑чуть сверху. Что она жена надворного советника Эраста Пандорина. Окончила институт благородных девиц в столице, но поехала в Екатеринбург к новому месту службы мужа. А сейчас едет в гости к родителям, и всегда ездит к ним весной, потому что весна в Екатеринбурге просто ужасна.
Прошлась дамочка и по коллегам мужа, жутким провинциалам, лишённых всякой тонкости. А об их жёнах ей и говорить стыдно, настолько у них ужасный вкус. И как она, бедненькая, страдает в их окружении, потому что в городе даже театра нет.
– А вы, Михаил Дмитриевич, куда едете? В Пермь?
– В Москву.
– Какая прелесть! В командировку?
– Зачем же? Наоборот, возвращаюсь к месту службы.
– Ах, я так и знала! Сразу почувствовала, что вы столичный образованный человек! Как замечательно, что мы познакомились, правда? Давайте выпьем за это!
– Простите, Полина Ивановна, но я не могу составить вам компанию, – я демонстративно вздохнул.
Дамочка удивлённо подняла бровь.
– Вы больны? Доктора запрещают? Не слушайте их! Они сами не понимают, от чего лечат. Вот моя подруга, из Москвы, от всего‑всего лечится специальным настоем на керосине и берёзовых почках. Если хотите, я узнаю для вас его рецепт?
– К счастью, нет, Полина Ивановна. Я абсолютно здоров.
– А! – она хитро прищурилась. – Вы обещали невесте?
Я покачал головой.
– Увы, невесты у меня нет.
– Вы меня интригуете, Михаил Дмитриевич. Что же тогда?
Пандорина на пару секунд задумалась, и глаза её вспыхнули. Она наклонилась вперёд и громким шёпотом спросила:
– Вы розенкрейцер? Да?
У меня в голове сдавленно хрюкнул Захребетник.
– Опять нет⁈ Тайный монах?
Захребетник едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.
– Мистик⁈ Скажите же мне! Обещаю, я никому не выдам вашу тайну!
Подавшись ей навстречу, я прошептал:
– Обещаете?
– Да!
– Хорошо. Только вам, Полина Ивановна. Я везу секретный груз государственной важности.
Взгляд её стал недоверчивым.
– А как же вы оставили ваш груз и пришли ужинать?
– Для его охраны, – продолжал я таинственным шёпотом, – выделена специальная собака. Она никого не подпускает к грузу и готова растерзать любого постороннего.
– Правда⁈ А если в ваше купе кто‑то случайно войдёт, пока вас нет?
Я развёл руками.
– Увы, Полина Ивановна, но не могу же я ехать до самой Москвы голодным. Приходится положиться на случай, что никто не ошибётся дверью.
– Ах, как это ужасно романтично! А сами вы не боитесь этой страшной собаки?
– Вы себе не представляете, как жутко находиться рядом с ней. Так и кажется – сейчас бросится и ам!
Рукой я изобразил кусь, отчего дамочка испуганно пискнула.
– Какой же вы смелый человек! А можете показать мне эту страшную собаку?
– Что вы, Полина Ивановна! Я ни за что бы ни стал так рисковать! К ней даже приближаться опасно, не то что смотреть. А сейчас прошу меня простить – пора возвращаться в купе, чтобы не оставлять груз без присмотра надолго.
«Выкрутился, да? – посмеивался Захребетник, когда я шёл обратно в свой вагон. – Но должен отдать тебе должное – получилось смешно».