Человек государев. Окталогия

Глава 4 Открывай, сова! Медведь пришел!

Я ужасно волновался, поскольку не имел ни малейшего представления, о чём принято беседовать с особами, принадлежащими к царской семье. Зато Елизавета Фёдоровна, похоже, умела поддержать любой разговор.

– Расскажите о себе, Михаил Дмитриевич, – попросила она. – Скуратовы – древний боярский род. Как вы оказались в Государевой Коллегии?

Я принялся рассказывать. Слова подбирал тщательно, чтобы не сболтнуть лишнего, но в какой‑то момент вдруг понял, что Елизавета меня не слушает. Она вежливо улыбалась и кивала, но мыслями была далеко.

– Со мной совершенно не обязательно беседовать, – вырвалось у меня.

– О чём вы? – Елизавета посмотрела удивлённо.

– О том, что вы меня не слушаете. Но не беспокойтесь, пожалуйста, я на этом и не настаиваю. Если вам нужно побыть наедине со своими мыслями, с удовольствием помолчу и не буду мешать.

– Я вовсе не… – начала было Елизавета. И вдруг махнула рукой. – Вы в самом деле не обидитесь?

– Не обижусь. И никому не расскажу, что вы, вопреки правилам этикета, не поддерживали беседу. Этот медвежий угол тем и хорош, что на мнение света тут можно не оглядываться. Рядом с вами только я и Принцесса, а мы умеем хранить тайны. Правда, Пуся?

– Гав! – подтвердила Принцесса.

Елизавета улыбнулась.

– Сложновато оглядываться на то, чего не существует…

– Вот именно, вы всё поняли верно. Я вижу, что вы чем‑то обеспокоены, оттого и решили прогуляться. И ни в коем случае не хочу вам мешать.

– Благодарю вас, – серьёзно сказала Елизавета.

Я поклонился.

Дальше мы шли молча. Принцесса убежала вперёд.

– Мне по душе ваша искренность, Михаил Дмитриевич, – после долгого молчания обронила Елизавета. – Могу я попросить вас так же правдиво, как вы говорили сейчас, ответить на один вопрос?

– Разумеется, – удивился я. – К вашим услугам.

– Скажите, Михаил Дмитриевич, чем, по вашему мнению, цесаревич и я можем быть настолько неприятны некоей даме, что она категорически отказывается нас принять?

Я от неожиданности закашлялся. При попытке представить даму, отказывающуюся принимать цесаревича и великую княжну, воображение засбоило.

Зато Захребетник вместо того, чтобы растеряться, присвистнул – как мне показалось, несколько озадаченно.

«Во‑от оно что! Вот, оказывается, почему она здесь сидит‑то!»

– И сколько раз эта дама вам отказала? – спросил вместо меня Захребетник.

– Сегодня был третий, – пробормотала княжна. – Михаил Дмитриевич, я прошу вас говорить совершенно откровенно! Быть может, это натолкнёт меня на мысли, что именно следует исправить.

– Это вряд ли, – буркнул Захребетник. – Хозяйка – баба капризная. Чёрт её знает, что ей в голову втемяшиться могло.

– Вы поняли, о ком идёт речь? – изумилась Елизавета.

Она была так ошеломлена, что на манеры Захребетника внимания не обратила. А я поспешил перехватить управление.

– Речь о Хозяйке Медной горы. Я не ошибся?

– Не ошиблись. Но откуда… Впрочем, чему я удивляюсь. – Елизавета улыбнулась. – Служба в Коллегии предполагает знания о мире несколько более широкие, чем у обычных людей, ведь так?

Я почтительно поклонился, всем своим видом подтверждая осведомлённость сотрудников Коллегии во всех возможных областях. Хотя сам недоумевал не меньше Елизаветы и пока ещё ничего не понимал.

– Это лишь моя догадка, не более. Подробностей я не знаю и полагаю, что знать о них не должны даже сотрудники Коллегии. Но коль уж вы начали этот разговор, а я догадался, о какой даме идёт речь, быть может, стоит рассказать мне всё? Я готов принести клятву, что это останется между нами.

– Не нужно клятв. Я вам верю. – Елизавета остановилась и серьёзно посмотрела на меня. – Мои наставники нередко попрекают меня тем, что я молода и наивна. Советуют быть рассудительнее, поменьше доверять кому бы то ни было. Но ведь если никому не доверять, для чего тогда жить? А вы сразу показались мне человеком исключительно благородным. И мне приятно ваше общество, иначе не стала бы начинать этот разговор. – Тут Елизавета слегка порозовела и исправилась: – Речь идёт о дружбе, конечно же.

– Да‑да, – поспешил заверить я. – Я понял. Разумеется, о дружбе. Верно ли я понимаю, что главная цель вашего приезда сюда – встреча с Хозяйкой Медной горы?

– Да, так и есть. Хотя всё прочее мне тоже чрезвычайно интересно! Я с удовольствием посетила мастерские. Мне хотелось бы знать больше как о работе Горного ведомства, так и вашей Коллегии. Это ведь основа нашего государства. Здесь, на Урале, самое сердце государевой магии! Сосредоточение силы. Юра, к сожалению, должного интереса ко всему этому пока не проявляет, но я полагаю, что это из‑за свойственной возрасту непоседливости. Уверена, что и он со временем поймёт, сколь важно для нас всё, что происходит здесь.

– Совершенно с вами согласен, – поклонился я.

Душой не покривил – цесаревич показался мне мальчишкой толковым и любознательным. Если допустимо, конечно, рассуждать таким образом о наследнике престола. А непоседливость – ну, кто этим в детстве не грешил? Сам я не далее как год назад мечтал бросить университет и ловить бабочек на Суматре.

– Однако, Елизавета Фёдоровна, при всём уважении. Насколько мне известно, характер у Хозяйки Медной горы непростой…

– Вы о том, что Хозяйка не допускает в свои владения женщин? – Елизавета улыбнулась. – Да, так и есть. За единственным исключением. Это не относится к женщинам, принадлежащим нашему роду. Но тут, боюсь, придётся долго рассказывать.

– Ничего, я не тороплюсь. И я с удовольствием предложил бы вам присесть, но, к сожалению, в окрестных лесах не водится ни беседок, ни садовых павильонов, ни хотя бы скамеек. Мы с моим товарищем из Горного ведомства отдыхаем вон там, на брёвнах.

Я показал рукой на груду бревён, сваленных у дороги. Их, видимо, приготовили ещё летом для какой‑то постройки. Мы с Горыниным кое‑как расчистили снег, и иногда, возвращаясь после тренировок, сидели там. Отдыхали и поджидали Принцессу, которая самозабвенно рыла ямы.

– Но я не знаю, насколько уместно…

– Уместно. – Елизавета рассмеялась. – Уверяю вас, я не фарфоровая статуэтка. Я не разобьюсь и не упаду в обморок от одной только мысли о том, что особе моего положения предлагают сидеть на брёвнах.

– В таком случае прошу вас, сударыня.

Я церемонно поклонился и подал Елизавете руку.

– Благодарю вас.