Человек государев. Окталогия

– Мы тебя спасать бежим! В управлении‑то вашем пожар, говорят. Я едва проснуться успел, как вбегает кухарка и охает: «Слыхали, Григорий Николаевич? Пожар! Серый дом на Кузнецком загорелся, в котором Михаил Дмитриевич работают. Мне мальчишка, который от молочника приходит, рассказал только что!» Ну, я Пусечку схватил да побежал тебе на выручку. А эти черти её в пролётку сажать отказываются.

– Гав! – возмущенно подтвердила Принцесса.

– Угу. Ясно. А зачем тебе Пусечка?

– Как это зачем? Я недавно слышал от кого‑то, что собаки на пожарах помогают.

– Так это не все подряд собаки, а специально обученные! – засмеялся я. – И не во время пожаров они помогают, а после, когда всё уже потушили.

– Ай, ерунда, – отмахнулся Зубов. – Какая разница, потушили или нет! Верно, Пусечка? Ты бы спасла Мишу?

– Гав! – подтвердила Принцесса.

И преданно легла у моих ног.

На следующий день, прямо с утра, я отправился к Цаплину. Наш эксперт жил в Замоскворечье, устроившись там с немалым комфортом. Он с супругой занимал целый этаж небольшого трёхэтажного особняка. Как сказал мне накануне Ловчинский, там у него была личная мастерская магических артефактов. И на дом работу можно взять, и частными заказами Игорь Владимирович не брезговал. Например, разбирался, что делает старинная брошь, доставшаяся какой‑нибудь дворянке в наследство от бабушки.

Найдя нужный дом, я поднялся на второй этаж и постучал бронзовым молотком. Дверь открыла служанка, которая, услышав моё имя, тут же проводила меня в гостиную.

– Миша! Заходите‑заходите, не стойте на пороге!

Хозяин дома величественно сидел в монументальном кресле у окна. В тёплом халате, с большой кружкой чая в руке и выражением вселенской печали на лице. Больная нога была плотно перебинтована и покоилась на приставленной банкетке. Рядом с креслом, только руку протяни, стоял столик с самоваром, бутербродами, пирожками, печеньем и вареньем в вазочках. Сразу становилось понятно – человек умеет страдать со вкусом и собирается лечиться с удовольствием.

– А мы как раз с Володей чай пить собирались. Будете с нами?

Оказалось, что Ловчинский пришёл раньше меня. Он в этот момент рассматривал книжные полки в другом конце гостиной, обернулся и помахал мне рукой.

– Доброе утро, Игорь Владимирович. Конечно, буду.

– Пирожки берите. С визигой, только что из печи.

Взяв стакан чая в подстаканнике, я устроился на диване по правую руку от Цаплина.

– Как ваша нога, Игорь Владимирович?

Цаплин тяжело вздохнул, откинулся в кресле и изобразил, как сильно он мучается. Играть бы ему в театре – отбоя от восторженных поклонниц бы не было.

– Не слишком хорошо, Миша. Митрофан Касьянович, наш семейный доктор, сказал, что придётся провести дома ближайшие две недели. А потом ходить только с тростью и ни в коем случае не нагружать ногу.

Он печально вздохнул и отхлебнул чай из кружки. Вот ведь жук хитрый! Будет сидеть на оплачиваемом больничном, дожидаясь, пока в управлении сделают ремонт.

– Нам будет так не хватать вашего общества, Игорь Владимирович, – Ловчинский тоже взял стакан с чаем и сел рядом со мной.

– Ой, только не начинайте, Володя! – Цаплин махнул рукой. – Вас всё равно постоянно не бывает на рабочем месте. Тем более что и рабочих мест мы с вами лишились.

– Вы о нас слишком плохо думаете, Игорь Владимирович.

– Я о вас, Миша, отлично думаю, – он улыбнулся. – И ценю ваше общество, когда вы появляетесь в нашем кабинете. Кстати, попробуйте пирожки, они чудо как хороши получились.

Чуть ли не насильно вручив нам с Ловчинским по пирожку, он шумно отхлебнул чай.

– Рассказывайте, что у вас за дело. И не надо делать честные глаза, будто вы пришли, только чтобы выпить чаю и справиться о моём здоровье. – Цаплин усмехнулся. – Я всё‑таки эксперт и такие вещи сразу вижу. Выкладывайте, что у вас за вопрос.

Было видно, что ему приятно быть ценным экспертом, к которому ходят за советом.

– Вот, Игорь Владимирович.

Я вытащил из кармана коробочку с медальоном, снятым с одержимого, и протянул Цаплину.

– Это…

– Не говорите ничего, – он осторожно принял коробок. – Это сбивает непредвзятость.

Несколько минут Цаплин разглядывал медальон, не прикасаясь к нему руками. Затем достал из кармана халата пинцет и аккуратно перевернул артефакт, чтобы осмотреть обратную сторону. Следом в его руках появилась здоровенная лупа на бронзовой ручке, через которую он повторил осмотр в обратном порядке.

«Учись, как правильно работать с опасными артефактами, – подал голос Захребетник. – Кстати, обрати внимание: лупа вроде твоего „регента“, только гораздо мощнее. Через такую даже магический прыщ на теле у слона найти можно».

– Скажу сразу, – Цаплин покачал головой, – раньше таких штук я не встречал. Но судя по рисунку магических каналов – этот амулет предназначен для заражения своего носителя одержимостью. Причём крайне неприятной сущностью. Видите? – он указал пинцетом. – Вот здесь такая специфическая загогулина. Гадость, которая была внутри, могла устроить всё что угодно, вплоть до массового убийства.

– Она и устроила, – скривился Ловчинский. – Только не убийство, а пожар в нашем управлении.

– Вот оно что! Я так и думал, что это диверсия. Ну, негодяи! Очень хорошо, что вы сразу приехали ко мне. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы подобное ещё где‑то повторилось.

– А как одержимый этой дрянью смог пройти через рамку на входе?

– Взял и прошёл, – Цаплин пожал плечами. – Он ещё не был одержимым. Амулет сработал уже внутри, захватив человека. А пока амулет был в спящем состоянии, его даже рамка засечь не смогла. Вот, посмотрите: очень тонкая работа, сворачивающая магическую энергию в кольцо, чтобы она экранировала сама себя.

Цаплин принялся многословно объяснять устройство магического артефакта, так что даже слова вставить было нельзя. Когда же он выдохся и сделал паузу, то я тут же спросил его:

– Игорь Владимирович, а какие‑то подробности из неё ещё можно вытащить? Кто изготовил этот медальон? Что за сущность там сидела? Хоть что‑то, что поможет выйти на след организатора пожара.

– Боюсь, в этом я ничем не смогу помочь. Одержимость – не мой профиль.

Мы с Ловчинским разочарованно переглянулись. Познавательная лекция по артефакторике это, конечно, интересно, но у нас горит расследование.

– Но я знаю, к кому вам обратиться.

Цаплин с улыбочкой обвёл нас взглядом.