Страница 231 из 708
Глава 23 Хитровка
От Корша я вышел с двумя документами, написанными скучным канцелярским языком. В которых безымянный «бухгалтер» уведомлял, что на счетах московского управления Коллегии Государевой Магической Безопасности остались нераспределённые бюджетные средства. И сообщал, что коли они не будут израсходованы до наступления нового года, то отправятся обратно в казначейство. Подпись в бумагах стояла неразборчивая, и понять, кто именно их написал, было совершенно невозможно.
«Забавная провокация, мне нравится, – хохотнул Захребетник. – Осталось доставить подложные грамоты любимому начальству».
«Не думаю, что с этим возникнут проблемы».
«Ню‑ню, – ехидно хмыкнул Захребетник. – Я посмотрю, как у тебя получится. Слушай, а давай поспорим! Если не сможешь подкинуть бумажки и попросишь у меня помощи, то будешь должен мне одно желание».
«Согласен! А если справлюсь, то исполнение желания с тебя».
«По рукам! – Захребетник послал мне картинку, на которой довольно потирал руки. – Лучше сразу сдавайся, чтобы не позориться».
«Не торопись радоваться. Подбросить документы – не такое уж и сложное дело».
Как оказалось, провокации умеет устраивать не только Корш. Захребетник со своим спором развёл меня на слабо как мальчишку. Только придя утром на службу, я понял, во что ввязался.
Что Громов, что Тишкин были ещё теми параноиками и запирали свои кабинеты, выходя даже на минуту. А я, в отличие от Захребетника, открывать замки магией не умел. Напроситься к ним на приём и незаметно подложить документ тоже не получилось. Вернее, попасть к начальству я смог и битых полчаса распинался, как рад работать под началом «такого замечательного руководителя». Они по очереди выслушали этот бред, даже глазом не моргнув и, кажется, приняв его за чистую монету. Но вот бумаги подкинуть не получилось – что один, что другой не держали документов на столе, а добраться до ящиков не было никакой возможности.
«Сдавайся, – глумился Захребетник. – Видишь же, что без меня не справишься. Всего делов‑то, морок навести или замок открыть».
«Не торопись радоваться. Корш сказал, что срок до начала следующей недели. Так что у меня есть ещё время, успею что‑нибудь придумать».
Второй заход я попытался сделать через Софью Андреевну. Она же документы готовит для начальства, а, значит, мне всего лишь нужно сунуть свои бумажки к рассортированным входящим.
– Что вы хотели, Михаил Дмитриевич?
Софья Андреевна строго посмотрела на меня поверх очков, стоило мне появиться в кабинете канцелярии. Я любезно улыбнулся ей и попытался наплести какой‑то ерунды, собираясь тихонько сделать своё чёрное дело.
– Михаил Дмитриевич, – она с силой ударила ладонью по дыроколу, пробивая стопочку листов, – сейчас не лучшее время меня отвлекать. Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича срочно вызвали в главное управление на совещание. А подготовка документов на мне, между прочим. Зайдите позже!
Её взглядом можно было заморозить даже солнце. Так что я счёл за лучшее извиниться и ретироваться.
«Ничего не говори, – буркнул я Захребетнику. – Завтра ещё раз попробую».
Начальство вместе с Софьей Андреевной убыло на совещание, и в управлении стало тихо и спокойно. Колобкова и Ловчинского никто не дёргал на вызовы, и они неспешно оформляли какие‑то документы. А я помогал Цаплину разбирать скопившиеся бумаги, пару раз сбегал в архив со стопками дел и чуть‑чуть поболтал с Шуриком.
На обед я пошёл с Ловчинским и Колобковым в нашу ведомственную столовую. Не скажу, что кормили нас деликатесами: блюда оказались простыми, но весьма недурственными.
– Владимир! – Захребетник неожиданно перехватил управление и спросил у Ловчинского: – А ты в обитателях московского дна разбираешься?
– Чтобы в них разбираться, полиция есть. А я так, слегка, в вопросах нас касающихся. Тебя что интересует?
– Что за «внучкИ» такие? С какой‑то то ли Бабушкой, то ли Бабкой.
– Вообще‑то она Бабуля. – Ловчинский прищурился. – Откуда ты вообще про них узнал?
– Не помню уже, – Захребетник пожал плечами. – Слышал от кого‑то, вот и стало интересно.
Ловчинский понимающе усмехнулся.
– Ну, если интересно, то расскажу. Да, есть такие в столице. По нашему ведомству не проходили, хоть и ходят слухи, что эта Бабуля незаконную магию использует.
– Какие‑то подробности знаешь по ним?
– Ну, так. – Ловчинский неопределённо покрутил рукой. – Бабуля, кажется, частенько арбитром выступает в конфликтах «фартовых». А «внучки» её по всяким деликатным делам работают. На Хитровке их уважают, но там «внучков» редко встретишь – они больше с чистой публикой работают, но связи с «деловыми» держат.
– Спасибо!
– Да не за что, – махнул рукой Ловчинский. – Ерунда.
«Вечером ты вроде свободен? – риторически спросил Захребетник. – Сходим, поищем, где эта бабулька живёт. Если получится, то и навестим старушку. Спросим с неё должок».
«Слушай, а ты её тогда ведьмой называл. Это образно или?..»
«Или. Самая что ни на есть ведьма. У неё на душе здоровенная чёрная печать. Поймай её лет триста назад в Европе, инквизиция бы неделю праздновала. Такая бабуля на целого главу ковена тянет. Но ты не волнуйся – силы у неё много, но пользуется она ею грубо, без тонкостей. Так что мы с ней легко справимся, а заодно спросим, куда наш друг Тетерин сбежал».
Захребетник умолк и до самого вечера меня не беспокоил.
После службы Захребетник потребовал у меня вернуться домой. И там велел для начала переодеться во что‑то неброское, а затем «выпить» кубик малахириума. При этом «сожрал» большую часть силы, оставив в моём резерве едва ли одну пятую часть.
– Слушай, ты же вроде как великая духовная сущность?
«Есть сомнения?»
– Неужели у тебя своей силы не хватает, что ты малахириумом пользуешься? В подвале Тетерина так и вообще еле ходил после своего «фокуса». Может, обманываешь, и ты всего лишь мелкий дух или бес?
Захребетник фыркнул и замолчал.
– Что, не хочешь отвечать? Мои подозрения имеют основания?
«Почему не хочу? Просто ты задал сложный вопрос, вот и думаю, как тебе доступно объяснить».
Он мысленно вздохнул и продолжил:
«Чтобы ты там не думал, моей личной силы хватит, чтобы, не вспотев, истребить этот город. Пролить на него с неба огонь и серу так, чтобы пламя пожрало даже камни».