Страница 222 из 708
Глава 20 Немного огня
Тетерин раскатисто захохотал.
– А ты шутник, Михаил Дмитриевич! Никогда такого за тобой не замечал.
– Так мы с вами и не общались почти, Иван Митрофанович. Откуда вам меня знать?
– И то верно. – Тетерин спрятал напускное веселье. – Но всё же кое‑что о тебе мне известно.
– Конечно, вы же были нашим воеводой. – Захребетник растянул губы в улыбке. – Наверняка на каждого Скуратова имели папочку с характеристикой и мелкими секретиками.
– Имел, не буду скрывать. Работа, знаешь ли, такая.
– Работа, говорите? Это когда вы увели служивых людей из усадьбы Скуратовых, оставив её без защиты? И получили за это деньги, на которые купили этот особняк? Хорошая работа, ничего не скажешь.
Глаза Тетерина сузились.
– Знаешь, значит.
– Ага. Одного только понять не могу. – Захребетник подался вперёд и положил руки на стол, звякнув наручниками. – Зачем вы нас предали, Иван Митрофанович? Неужели отец вас мало облагодетельствовал?
– Нет, дорогой мой, – Тетерин усмехнулся. – Вовремя предать – это не предать, а предвидеть. Твой отец оказался слишком зацикленным на старинных догмах и не смог проявить гибкость, когда этого потребовали обстоятельства. Он сам подписал себе смертный приговор, а заодно и всем вам. Если честно, мне не слишком пришлось по душе то, что произошло. Но выбирая между жить с деньгами или умереть рядом с твоим отцом из‑за его глупой упёртости, я выбрал первое.
– Perjurii poena divina, exstium: humana dedecus, – нараспев произнёс Захребетник. – Знаете латынь, Иван Митрофанович? Нет? Не страшно, я переведу: божье наказание за клятвопреступление – смерть; человеческое – бесчестие. Вы поклялись роду Скуратовых в верности и нарушили свою клятву.
Бывший воевода скривился, и Захребетник добавил в голос насмешку.
– Вам‑то бесчестье безразлично, особняк в столице гораздо ценнее. Но вы зря забыли о первом наказании. От него не уйти, не скрыться и не заслониться кровавыми деньгами. Сколько вам заплатили, Иван Митрофанович? Тридцать тысяч серебром?
– Хватит!
Он грохнул ладонью по столу и посмотрел на меня с неприкрытой злостью.
– Думаешь, самый умный? Латынью мне в лицо тычешь, карами грозишь. А о своей жизни не подумал? Я ведь тебя сюда не чай позвал пить.
– Хотели бы убить, – Захребетник пожал плечами, – уже убили бы, а не тащили в этот подвал. Значит, чего‑то от меня хотите, так что я жду, пока вы скажете прямо, а не будете канитель разводить.
Тетерин состроил неприятную рожу.
– Ну, хочешь прямо, будет тебе прямо, умник. Отец твой хоть и был дурак, но деньги считать умел. Не транжирил, как иные, в кубышку всё складывал. Хе‑хе. Ну, а коли она ему не пригодилась, – он подался вперёд и, глядя мне в глаза, сказал: – Ты мне её и отдашь.
– Кубышку? Думаете, у меня сундук с золотом где‑то припрятан?
– За дурака‑то меня не держи, Миша. Сундуки в наше время никто в подвале не закапывает. А вот родовые счета в банках твой отец держал: и в Сибирском, и в Первом Государевом. Если покопаться, то, может, и в Европе где‑то на чёрный день круглая сумма лежит.
«Вот и следы твоего наследства, Миша. Спасибо господину воеводе, что указал нам банки, где надо искать счета. Считай, уже не зря в гости съездили».
«Плевать на деньги! Предатель должен получить по заслугам».
«Спокойно, всё будет».
– Что, мало заплатили за предательство? Теперь ещё и сироту ограбить хотите?
– Почему ограбить? Ты мне сам отдашь, коли живым отсюда выйти хочешь. Да и не буду я всё подчистую забирать, оставлю тебе на жизнь.
Захребетник снова покрутил головой, разминая шею, и лукаво посмотрел на бывшего воеводу.
– Не боитесь государева человека трогать? Ведь за мою смерть с вас спросят.
– Кто же тебя трогает? Слово даю – волос с твоей головы не упадёт, если подпишешь бумаги.
– Слово, говорите. Единожды предавший, кто тебе поверит в другой раз?
– Придётся поверить, – Тетерин усмехнулся, – если на своих двоих выйти хочешь. Не жмись, Миша, жадность до добра не доводит. Калеке без рук и ног деньги нужны только на сиделку. А ты молодой ещё, красивый, найдёшь невесту, детишек заведёшь. Может, ещё в гости ко мне ездить будешь, как к старому другу семьи.
«Да, да, – Захребетник мысленно рассмеялся, – так он нас и отпустит! Из этого подвала ты живой выйти не должен. Какой самоуверенный человек, однако! Вот сюрприз ему будет».
– Что конкретно вы от меня хотите?
Тетерин поднял руку и щёлкнул пальцами. Один из его подручных тут же подошёл и положил передо мной лист бумаги, поставил чернильницу и стальное перо.
– Подписывай – и можешь идти на все четыре стороны.
– Сначала прочту, не возражаете?
Кажется, это была доверенность на управление счетами. Захребетник наклонился, делая вид, что разглядывает строчки текста. А сам прикрыл глаза, и я почувствовал, как в нём пробуждается магическая сила. Он положил руки на край металлического стола так, чтобы касаться его кожей. А в следующий момент мои руки превратились в два электрода, и через крышку стола ударил разряд.
– А‑а‑а‑а!
Тетерин заорал как резаный, волосы у него на голове задымились и встали дыбом. Выпучив глаза, он завалился на спину и грохнулся на пол.
В ту же секунду Захребетник стал падать набок. Хитрым движением кувыркнулся, уходя из круга света. И тут же вскочил, ища взглядом бывших служивых.
Всё же они были профессионалами. Не растерялись, выхватили оружие и попытались взять меня на прицел. Но шансов против Захребетника у них не было никаких.
Из моих глаз ударили тонкие лучи красного света. Яркого до умопомрачения и жгучего, как самый острый перец. Захребетник дёрнул головой из стороны в стороны, перечёркивая лучами фигуры служивых людей. И тут же погасил этот обжигающий свет.
Я с ужасом наблюдал, как тела трёх мужчин распались на части. Точно по тем линиям, где их пересекли жуткие лучи. Ни крови, ни огня, ни звука. Их будто рассекли огромным мечом, и они с глухим стуком развалились сломанными игрушками.
– Фух.
Захребетник тяжело вздохнул и опустился на пол.
– Не люблю этот приём – силы жрёт немерено. Вернёмся домой – сразу два кубика «выпьем».
Он поднял руки, всё ещё скованные, и с недовольством посмотрел на наручники. А потом пальцами сломал стальные дужки и с отвращением отшвырнул от себя.
– Ах‑х‑х‑хр…
Захребетник обернулся и увидел, как в дверь на карачках выползает Тетерин.
– Ах ты гад. Стоять!