Страница 212 из 708
– Что‑то ничего в голову не приходит…
– «Баба», – оторвавшись от газеты, предположил Ловчинский.
– Баба? – удивился Цаплин.
– Ну, баобаб мужского рода, а женского рода – «баба».
– Да ну вас, Володя, – отмахнулся Цаплин. – У вас одно на уме!
Разговаривали не только мы. Шёпот катился по залу давно. Вначале он был едва слышен, но чем дальше, тем всё более набирал силу. Оратор это, видимо, уловил и решил наконец закругляться.
– В связи со всем вышеизложенным, господа, – повысив голос, обратился к залу Тишкин, – я бы хотел предложить…
Он выдержал театральную паузу. Сработало, народ в зале притих.
– Стенгазета! – торжественно объявил Тишкин. – Нам необходимо выпускать стенгазеты! Пусть каждый отдел назначит ответственного, подведёт результаты своей работы и объявит о них в художественной форме! Такая вот свежая, творческая идея. Что скажете?
В зале наступила недоуменная тишина. Потом кто‑то спохватился и начал аплодировать. Когда к аплодисментам присоединились все присутствующие, проснулся Колобок.
– А? Что? Закончилось совещание?
– Закончилось, Петь. – Ловчинский хлопнул его по плечу. – Распоряжением руководства назначаешься главным по художественной части! Стенгазету будешь выпускать.
– Чего?
– Того. Карикатуры нарисуешь, стишки сочинишь… Не помню, что там ещё полагается, я стенгазет с гимназии не видел.
– Н‑да, – пробормотал Цаплин. – Какой уж тут нефрит, когда у начальства свежая творческая идея…
Довольный, раскрасневшийся Тишкин, оглаживая бороду, спускался с трибуны. Народ в зале начал подниматься с мест, но тут дверь распахнулась.
Ворвался Иван Иванович Громов. Лысина его грозно сияла.
– Попрошу немного задержаться, господа! У меня для вас чрезвычайно важное сообщение.
Громов устремился к трибуне. Проходя мимо Тишкина, замершего у ступенек, он сделал вид, что конкурента не замечает.
Сотрудники расселись на свои места.
– Спасибо, что собрались, господа!
Прозвучало это так, как будто предыдущего совещания не было, и собрались мы в зале исключительно по воле Громова. Тишкин негодующе покраснел, но Громов на него подчёркнуто не смотрел.
– Много времени я у вас не отниму, не беспокойтесь. Все мы знаем, какую важную работу выполняет наше управление. Работаем мы хорошо, но надо бы работать ещё лучше! На носу конец года, господа…
– Да чтоб тебе пропасть, – проворчал Ловчинский. – Опять снова‑здорово! А я уж и газету дочитал. Игорь! Есть там ещё бабы в кроссворде? Кого отгадать надо?
Колобок устраивался в кресле поудобнее, готовясь опять заснуть. Но Громов, в отличие от предшественника, оказался действительно краток. Не прошло и десяти минут, как он перешёл к сути выступления.
– Итак, господа. Что же нам необходимо сделать для того, чтобы работать лучше? – Громов с хитрым прищуром посмотрел в зал. – Не знаете? А я знаю! Для того чтобы работать лучше, нам надо поменяться местами.
В зале воцарилось тревожное молчание.
– Ведь что у нас происходит сейчас? – продолжил вдохновленный вниманием аудитории Громов. – Сейчас у нас первый отдел сидит на первом этаже, а второй отдел на втором. В то время как это в корне неверно! Демонстрирует узость мысли и отсутствие широты взглядов. Пора что‑то менять! Пора отказываться от закостенелых привычек. Второй отдел, как нам всем хорошо известно, занимается сертификацией и выдачей лицензий на употребление магии. Во второй отдел постоянно приходят люди. И что же они вынуждены делать? Они вынуждены подниматься на второй этаж! Все, каждый из них. А ведь ни для кого не секрет, что лифты для большинства этих людей – редкая диковина. И конечно же, они не упускают случая прокатиться, пусть даже всего лишь на второй этаж. А оборудование‑то изнашивается! Лифт, к вашему сведению, весьма дорогостоящая штука! В то время как у нас на первом этаже сидит первый отдел, занимающийся распределением малахириума среди предприятий. И никакие люди к ним не ходят.
– Но, позвольте, ваше высокородие, – подал голос сухопарый мужчина, сидящий за два ряда перед нами. Он встал и поправил пенсне на носу. – Как же это к нам не ходят? У нас в отделе и Горное ведомство бывает ежемесячно. И других посетителей полно…
– Ах, оставьте, – махнул рукой на сухопарого Громов. – Решение уже принято. Так будет удобнее для всех… Кроме того, предлагаю пятому отделу переместиться на третий этаж.
– Это ещё зачем? – изумился Ловчинский. – А нас куда?
– А вам, господа хорошие, придётся перебраться на пятый этаж, – улыбнулся Громов. – На те места, которые сейчас занимает пятый отдел. Уж к вам‑то вовсе никто из посетителей не ходит, а в пятом отделе это происходит постоянно.
– То есть то, что сами мы на месте не сидим, вообще не считается? – возмутился Ловчинский. – То, что бежать на вызовы мы каждый раз должны срочно, это, по‑вашему, ерунда⁈
– Вот! И на местах вас, опять же, подолгу не бывает, – так, словно Ловчинский только подтвердил его слова, кивнул Громов. – Для чего же вам на третьем этаже сидеть? Переедете на пятый. И уплотним вас заодно. А то слишком много места занимаете.
– Уплотним⁈ – взвился Ловчинский.
Он вскочил с кресла и явно приготовился говорить дальше, но Цаплин, приподнявшись, положил руку ему на плечо.
– Володя, успокойтесь! Эдак вы на дисциплинарное взыскание нарвётесь, а сделать всё равно ничего не сделаете. Тут тоньше действовать надо.
Ловчинский сел на место. Взглянув на Цаплина, покачал головой.
– Ох уж эти твои магические штучки…
Цаплин состроил невинное лицо.
– Никаких штучек, Володя, о чём вы?
– Ой, ну мне‑то не затирай, – отмахнулся Ловчинский. – А то не знаю тебя. А то на ровном месте у меня сейчас руки опустились и ноги стали ватными!
– Это от волнения.
– Ну да, конечно…
– Переезд предлагаю не откладывать в долгий ящик! – продолжал между тем витийствовать Громов. – Займёмся этим немедленно, прямо сейчас!
– Да он издевается⁈ – взвился теперь уже Колобок. – Нам с Мишей в Малый Гнездиковский надо, Сидорова допрашивать. К Володе сейчас, часа не пройдёт, с охраны прибегут – спасите‑помогите! Какой ещё, к чертям, переезд?
– Никакого переезда, – категорически отмёл Цаплин. – С моей одышкой только документы таскать между этажами.
– А что же делать?