Человек государев. Окталогия

Глава 10 Архив

Веретенникова Ловчинский сдал полиции. Перед этим изъял у него какой‑то амулет, поморщился и сказал, что теперь этим слабоумным будет заниматься Пятый отдел, мы свою работу сделали. Пока пусть Веретенникова запрут в камере, а там уж кому по циркуляру положено, тот пускай с ним и возится.

Во дворе дома Веретенникова сновали пожарные, заливали дымящиеся головёшки.

Полицейские в который по счёту раз пересказывали историю о том, как оно горело‑горело, а потом крыша провалилась, и оно взяло и потухло. Пожарные недоуменно хмыкали. Пытались было задавать вопросы мне, но я ответил, что пришёл сюда не пожары тушить и в сторону сарая вообще не смотрел.

Ловчинский находился в доме и тушения пожара посредством гигантской ноги не видел, поэтому вопросов не задавал. Избавившись от Веретенникова, он заметно повеселел. Уселся в дрожки и приказал кучеру Игнату ехать в ресторан, что напротив музыкального театра. Коль уж мы полдороги проехали, грех упускать такой случай.

– А обычно где ты обедаешь? – спросил я.

– В столовой, – кисло отозвался Ловчинский. – Обеденную книжку тебе выдали?

– Да.

– Ну, вот в ней талоны пробивают. Всё, что в комплексный обед входит, можешь бесплатно взять. Всё, что сверх того, – за свои.

– Ясно. А почему ты кривишься? Плохо кормят?

– Да не сказать чтобы плохо. Просто надоедает… А ты, я смотрю, по части магии не дурак. Истратился сильно?

– Да! – немедленно ответил за меня Захребетник. – Малахириум заменить бы надо.

– Так тебе ж только сегодня полный выдали? – удивился Ловчинский. – А ну давай глянем, сколько там.

Я с некоторым недоумением вынул из внутреннего кармана кубик и протянул Ловчинскому.

– Ты ведь сказал, у тебя личный «регент» есть? – снова удивился он.

– Есть.

– Ну так и посмотри сам. Или не умеешь?

– Не умею. – Я вытащил из кармана пенсне. – Даже и не знал, что «регентом» можно уровень заряда определять.

– Хорошая модель, – взглянув на пенсне, похвалил Ловчинский. – Не новая, зато надёжная! А уровень смотреть очень просто. Берёшь стёклышки вот тут, за края, и поворачиваешь.

Я надел пенсне. Повернул стёклышки, как показал Ловчинский. Кубик малахириума, до сих пор светящийся ровно, изменил цвет. Часть его потемнела, часть как будто опустела.

– Половина осталась, – сказал я Ловчинскому.

– Да брось! – не поверил тот. Взял кубик и взвесил на ладони. – Хм‑м. И впрямь половина… Здоров ты магию жрать.

– Ты это без «регента» определять можешь? – изумился я.

Ловчинский усмехнулся.

– Послужишь с моё – не тому научишься… А ты вперёд будь экономнее. Сегодня отбрехаемся как‑нибудь, уговорим Кондратия Степаныча, чтобы заново полный кубик выдал. Но второй раз такой финт уже не прокатит. Ладно бы ещё внештатная ситуация была, так ведь нет.

– То есть то, что сейчас произошло… Пальба, пожар – это штатная ситуация?

– Ну да. А какая же ещё? – Ловчинский, глядя на моё изумленное лицо, рассмеялся. – Вот так и живём, Миша. Привыкай.

Утром следующего дня Захребетник пригнал меня в управление едва ли не за час до официального начала рабочего дня.

«Вот станешь старым, в больших чинах, будешь вовремя приходить. А пока молодой – вперёд делать карьеру. Тем более ты человек здесь новый, должен себя показать для начала», – подбодрил он меня.

Спорить я не собирался. Во‑первых, был где‑то с ним согласен, а во‑вторых, мне самому начала нравиться служба в Коллегии, и хотелось быстрее влиться в работу. Вчерашнее приключение с задержанием и стрельбой мне неожиданно понравилось. Пожалуй, это гораздо интересней, чем ловить бабочек на Суматре, как я хотел когда‑то.

Как Захребетник меня не подгонял, всё же первым в отделе я не был. В кабинете уже сидел Цаплин. Прихлёбывая чай, он задумчиво смотрел в потолок и грустно вздыхал.

– Доброе утро, Игорь Владимирович!

– А, Михаил! Доброе, доброе. Хотите чаю? Вон там, на окошке, наливайте.

И действительно, за плотной шторой на широком подоконнике прятался маленький самовар с магическим подогревом. Там же нашлись стаканы в подстаканниках, чайничек с заваркой и сахар с лимоном.

– Что‑то случилось, Игорь Владимирович?

– М? – Цаплин посмотрел на меня скорбящим взглядом.

– Вы выглядите ужасно расстроенным.

– Так заметно, да? – Он снова тяжело вздохнул. – Это всё вот они виноваты.

Виновные лежали у него на столе – высокая стопка толстых папок.

– Дела за последние месяцы, мне их в архив сдать надо. А с моей комплекцией, – он похлопал себя по огромному животу, – эта «прогулка» превращается в настоящее испытание.

– Может, я вам помогу?

– Михаил! Вы просто мой спаситель! Будьте уверены, за мной не пропадёт.

Торопиться в архив мы не стали. Не спеша выпили ещё по стакану чая, под который повеселевший Цаплин посвящал меня в подробности жизни Московского управления. Оказалось, что интриги здесь крутят не хуже, чем при каком‑нибудь мадридском дворе.

– Как Афанасий Архипович преставился, земля ему пухом, так Громов с Тишкиным чуть ли не передрались. Что тот, что другой уверены, что начальником именно его поставят, – рассказывал он. – Всё управление на них смотрит и только что ставки не делает, кто кого подсидит. Каверзы друг другу устраивают, перед высоким начальством пытаются дураком выставить, документацию путают. А о делах и не вспоминают даже, все мысли только о том, как противника уязвить.

«Хе‑хе, – вылез Захребетник, внимательно слушавший разговор, – и ведь не знают, что место начальника уже Коршем забронировано».

– А Софья Андреевна на чьей стороне?

– Софья Андреевна у нас над схваткой стоит, – усмехнулся Цаплин. – Она трёх начальников пережила, семь заместителей и кучу проверяющих.

«Возьми на заметку, Миша. Если найдём к ней подход, будем знать всё, что происходит в управлении».

«Угу, найдёшь к этой Ледяной деве подход, как же. Ты видел, как она смотрит? Будто сейчас к полу приморозит».

«Миша, Миша, любую Снежную королеву можно растопить. Но это мы с тобой потом обсудим, предметно».

Наконец чай закончился, и дело дошло до тех самых папок.

– Вот эти берите, Михаил, а я те возьму. Ох, грехи мои тяжкие! За что наказание‑то такое.