Страница 165 из 708
Глава 31 Плюшки с чаем
Оскалившись, Гробовщик выбросил в Захребетника длинные полосы чёрного дыма. Словно две плети из первородной тьмы, метящие прямо в голову. Настоящее, истинно тёмное колдовство. Смертельно опасное и запрещённое к применению.
Вот только Захребетник даже не подумал уворачиваться или ставить щиты. Напротив, он шагнул вперёд и взмахом руки, окутанной пламенем, развеял дрянную волшбу.
– Ты что, – Захребетник прогулочным шагом приближался к Гробовщику, – реально думаешь, что сможешь удивить меня такими фокусами? Дурачок, чёрная магия не может причинить мне вреда.
– На! Получи!
С растопыренных пальцев Гробовщика полетели огненные шарики и ледяные иглы, целясь в лицо Захребетника. Но тот лишь отмахнулся от них, как от назойливых насекомых. И неотвратимо шёл вперёд, буравя Гробовщика тяжёлым взглядом.
– Ты покусился на меня, червь. Поднял руку на того, кто неизмеримо выше тебя. И теперь должен расплатиться за дерзость.
– Изыди!
Пусть Гробовщик и ошибся в своих оценках, но он оставался опытным колдуном и не собирался сдаваться на милость противника. Швырнув в Захребетника стену зеленоватого яркого пламени, он словно размазался в воздухе тёмным облаком и кинулся прочь, к выходу из овина.
Вот только и Захребетник, отужинавший малахириумом, был полон сил. А уж магических приёмов знал побольше басмановского убийцы. Резкий взмах рукой – и зелёное пламя с шипением опало. А Гробовщик покатился по полу, завывая и выкрикивая бессвязные ругательства.
– Я уже говорил, что ты дурак?
Захребетник на мгновение ускорился и очутился подле Гробовщика. Легонько хлопнул его по лбу, и тот обмяк, раскинув руки в сторону. Только взгляд убийцы горел ненавистью и обещанием мести.
– Будь я человеком, – Захребетник наклонился над ним, рассматривая, словно ядовитое насекомое, – я бы просто убил тебя, растянув смерть на пару часов. Знаешь ли ты о таких замечательных способах казни, как «ромашка», «красная шапочка» или «раковая шейка»? Вижу, что знаешь. Но не бойся, дружок, я не человек, и мне нет удовольствия от таких низменных развлечений. Для тебя у меня есть кое‑что поинтересней. Слышал ли ты, что грехи человека – суть угли горящие, готовые сжечь его самого? Нет⁈ Сейчас тебе придётся убедиться в этом на собственном опыте.
Гробовщик задёргался всем телом, разевая рот в беззвучном крике. За несколько секунд его кожа потемнела, сначала до бурого, а затем до иссиня‑чёрного. И начала обугливаться, превращаясь в золу. Я даже не успел ничего сказать, как от убийцы на полу остались только чёрный пепел и пустая одежда.
«Эээ…»
– Кхм. – Захребетник пожал плечами. – Честно говоря, я думал, что у него меньше грехов. Ну, туда ему и дорога. Пойдём, что ли, нашу сударыню освобождать.
Мягким шагом он выскользнул из овина. И тут же остановился, с интересом разглядывая следующий акт ночной драмы.
Мария, всё ещё привязанная к стулу, сидела тихо‑тихо, боясь даже пошевелиться. А за её спиной стоял серый человек, держа возле горла девушки остро отточенную бритву.
– Стой, где стоишь, боярин, – хрипло просипел серый. – И твоя девка останется живой.
«Вот даже не знаю, стоит её спасать или нет. – Захребетник явно забавлялся ситуацией. – Что скажешь, Миша? Может, ну её, оставим здесь, и пусть сама выкручивается».
«Как‑то нехорошо её бросать с этим типом. В конце концов, она из‑за меня здесь оказалась».
«А ничего, что она тебя преследовала?»
«Думаю, сегодняшние события вставят ей мозги на место».
«Ой, сомневаюсь я в этом, Миша. Впрочем, как скажешь, тебе с ней потом разбираться».
– Подгони сюда дрожки, – прервал наш мысленный диалог серый. – Я сяду в них с девкой, и мы уедем. Если не будешь пытаться помешать мне, то я отпущу её около города.
Захребетник посмотрел на серого «ласковым» взглядом, отчего тот вздрогнул и напрягся.
– Ты что, умишком скорбный? – Захребетник цыкнул зубом и покачал головой. – Зачем ты змею сюда притащил?
– Что?
Серый моргнул, а затем поднял руку, в которой сжимал бритву. Только вместо стального лезвия в ней извивалась змея в чёрно‑жёлтую полоску. Она изогнулась и коротко укусила серого в запястье.
– А‑а‑а!
Он отшвырнул её в темноту, схватился за укушенную руку, но было поздно. Изо рта у него пошла пена, тело выгнула судорога, лицо стало серым в тон одежде, и он рухнул на землю как подкошенный.
– И аспид поразил нечестивца за слова его, – подвёл итог Захребетник.
А затем хмыкнул и вернул мне управление телом.
«Иди, освобождай свою гадюку‑репортёршу, – гыкнул он. – Только смотри, чтобы не цапнула случайно».
Когда я подошёл к «бесстрашной» журналистке, то обнаружил, что она упала в обморок как самая обычная институтка.
«Только не вздумай её приводить в чувства, – тут же влез с советом Захребетник. – Развяжи её и перенеси в дрожки, чтобы ей ничего лишнего на глаза не попалось. Лишняя сенсация в газете нам ни к чему».
Так я и сделал. Развязал её, вынул кляп и, подхватив на руки, отнёс в дрожки. Но только собрался забраться на место возницы, как Захребетник развернул меня к овину.
«Не спеши. Давай посмотрим, что там у покойников имелось ценного».
– Эй, я трупы обыскивать не буду! Такой поступок недостоин человека чести.
«А я не человек, – Захребетник тут же перехватил управление и бодро пошёл обратно. – И без трофеев уходить не намерен».
С серого человека он снял револьвер с коротким стволом и сунул его за пояс.
«Пригодится. Лишний ствол при твоей профессии не помешает. Один надо держать дома, другой на службе. Ещё третий хорошо бы, чтобы с собой носить».
Больше ничего полезного у подручного убийцы не нашлось. Зато Гробовщик порадовал Захребетника целой россыпью ценностей. Во‑первых, толстым бумажником, плотно забитым ассигнациями. Примерно тысячи две, а то и три рублей. Во‑вторых, дорогими серебряными часами на цепочке и тяжёлым золотым перстнем с рубином.
«Дожили, покойника грабим».
– Ему уже всё равно, – флегматично ответил Захребетник, – а мне тебя в люди выводить надо. Карьеру без вложений слишком долго придётся строить.
«Я это носить не буду!»
– И не надо. На подарки полезным людям пустим, не пропадёт добро.
Третьим и самым ценным приобретением стал плоский свинцовый ящичек, похожий на портсигар. Только вместо папирос там ровными рядами лежали кубики малахириума. Ярко‑зелёные, до предела наполненные силой.