Страница 116 из 708
– Доброго дня, Розалия Сигизмундовна, – Мефодий кротко поклонился. – О, Исаак Францевич, рад приветствовать! Как здоровье супруги?.. Прошу прощения за вмешательство, но нам с Константином Львовичем срочно нужен Михаил Дмитриевич, по крайне важному делу.
Мефодий уставился на меня, кивая и подмигивая одновременно. Что означает эта пантомима, я понятия не имел, но стоило признать, что появился Мефодий вовремя.
– Иду, – выдохнул я.
На пороге управление телом перехватил Захребетник.
– I’ll be back! – обернувшись к Розалии и Исааку, грозно рыкнул он – почему‑то по‑английски.
И в качестве последнего прости оглушительно хлопнул дверью.
– Что случилось? – спросил я, направляясь к лестнице. – Что там ещё за пожар?
– Ровным счётом ничего, – Мефодий улыбнулся. – Никаких пожаров, Михаил, боже упаси! Просто вы с Розалией Сигизмундовной такой крик подняли, что у нас в кабинете стёкла зазвенели. Косте‑то, как обычно, всё трын‑трава, только бы зубоскалить. Давай, говорит, Мефодий, ставки делать, на которой минуте Розалию со злости паралич хватит! А я вот не выдержал, решил вмешаться. Сильвестр Аполлонович твоим поведением в последнее время и так недовольны. И, думаю, ежели ты сейчас Розалии Сигизмундовне неприятностей наговоришь, то вовсе быть беде. Эта дама не из тех, кто обиды прощает, а на тебя давно зуб точит из‑за Аркадия Теодоровича. За любой повод будет хвататься, чтобы из Коллегии выжить.
Мефодий грустно посмотрел на меня.
Такая забота меня тронула. Мефодий ведь не знает, что я нахожусь под покровительством Корша и буду, пожалуй, последним человеком в Коллегии, которого сумеет выжить отсюда кто бы то ни было.
– Да уж, – вздохнул я. – Розалия Сигизмундовна – интриганка ещё та… Спасибо, что вмешались, Мефодий Ильич.
– Совершенно не за что, Михаил, – Мефодий потрепал меня по плечу. – Я ведь тоже когда‑то был начинающим служащим. И помню, как важна бывает своевременная поддержка старшего товарища… Вот что! – Он вдруг поднял палец. – Я сейчас подумал – быть может, тебе в гости ко мне зайти?
– Да ну что вы, Мефодий Ильич. Мне, право, неудобно…
– Брось, Миша. Никаких неудобств. Знаешь что, приходи прямо сегодня! Супруга обещала к ужину какой‑то необыкновенный пирог с крольчатиной.
– Я и не собирался в гости…
– Ай, да долго ли холостяку собраться? Ботинки почистил, вот тебе и готов. Вот когда женишься, там уж, конечно, другая история будет. Этот галстук к этой рубашке не идёт, этот жилет истрепался весь, эту шляпу положи на место, я вот тебе сейчас другую дам… Эх. – В глазах Мефодия мелькнула мимолётная грусть, но он быстро взял в себя в руки и встрепенулся. – Одним словом, Михаил, отказа я не приму! Добро пожаловать нынче вечером ко мне.
Когда Саратовцев в конце рабочего дня узнал, что Мефодий ведёт меня в гости, он как‑то странно хмыкнул.
– Чего ты? – удивился я.
– Ничего‑ничего, – расплылся в ухмылке Саратовцев. – Сходи. Гости – дело хорошее.
– Мы с Михаилом сослуживцы! – поспешно вмешался Мефодий. – Навещать друг друга для сослуживцев обычное дело. Тем более что Михаил живёт один, питается в доходном доме. Знаю я эти их завтраки и ужины, входящие в оплату проживания! Оглянуться не успеешь, как язву заработаешь. А супруга моя готовит отменнейше.
– Да я разве чего говорю? – деланно удивился Саратовцев. – Уж к супруге твоей вообще никаких вопросов, готовит Авдотья Никитична и впрямь феерически.
Он снова посмотрел на меня с непонятной ухмылкой.
Жил Мефодий, как выяснилось вскоре, неподалеку, буквально в двух кварталах. Я удивился – жильё в этом районе было недешёвым.
– За женой хорошее приданое получил, – пояснил Мефодий. – Плюс собственные накопления. Поначалу, конечно, приходилось во многом себе отказывать, зато квартира уж больно хороша!
Квартира была и впрямь хороша. Просторная, светлая, с нарядными обоями и начищенным до блеска паркетом. Но главное её украшение ждало меня в столовой.
– Супруга моя, Авдотья Никитична, – представил Мефодий. – А это Михаил Дмитриевич Скуратов, мой сослуживец. Коллега, так сказать.
Пышная дама в пёстром платье, невысокая и розовощёкая, прощебетала, что слышала обо мне много хорошего. Подала пухлую руку для поцелуя. Я вежливо склонился над ней.
– А это дочери мои, – с некоторым смущением продолжил Мефодий. – Степанида, Павлина, Федора, Александра и Василиса.
Они с Авдотьей Никитичной отступили в сторону, и у меня зарябило в глазах.
Пять пышнотелых барышень в таких же пёстрых, как у матери, платьях, с такими же нарядными кружевными воротниками, были так похожи друг на друга и на Авдотью Никитичну, что мне пришлось закашляться. Надо же было как‑то выиграть время, чтобы прийти в себя от неожиданности.
Так вот почему подлец Саратовцев так мерзко ухмылялся! Видимо, тоже проходил через процедуру знакомства с семейством Мефодия. Две младшие дочери – девочки‑подростки, зато три старшие в возрасте «на выданье». Глядя на младшую, Василису, можно было с лёгкостью представить, как она будет выглядеть через десять лет.
Я слышал, что семейство Мефодия довольно многочисленно, но до сих пор представления не имел, из кого оно состоит. Мефодий об этом не говорил, да и мне не сказать чтобы было интересно, я общался в основном с Саратовцевым.
«Ну ещё бы Мефодий орал на всех углах о том, что дома сидят три незамужние девки, – фыркнул Захребетник, – да на подходе ещё две! Дурак он, что ли? Таким манером женихов не приманишь, наоборот – бежать будут, как чёрт от ладана. Женихи по нынешним прогрессивным временам не особенно спешат охомутаться, кого ни спроси, все свободой дорожат. Приходится хитростью действовать. Саратовцев‑то, видать, на удочку уже попадался, потому и ржал, как конь».
«Саратовцеву я завтра выскажу всё, что думаю, – мысленно проворчал я. – Хоть намекнул бы, скотина такая, к чему готовиться!»
«Что поделать. Дедовщина, она и в Африке дедовщина», – непонятно ответил Захребетник.
И снова загоготал. Моей растерянностью он, похоже, наслаждался не меньше Саратовцева.
Мефодиевские барышни между тем дружно, как одна, порозовели и присели в приветственных реверансах. Я поздоровался с каждой.
«Царь! Здравствуйте! Царь! – прокомментировал ритуал знакомства неуёмный Захребетник. – Царь! Очень приятно! Царь!»
После этого Авдотья Никитична пригласила всех к столу.