Человек государев. Окталогия

– И – девица! По виду образованная, но одета просто. Спрашивает у Викентия Викентьевича – Михаил Дмитриевич Скуратов не здесь ли проживают? Викентий Викентьевич приосанились и отвечают важно: здесь, моя дорогая, конечно же, здесь! Где ещё проживать такому романтическому молодому человеку, обладающему таким великолепным вкусом? Разумеется, он ни секунды не сомневался, сразу выбрал лучший в городе доходный дом! Обещал, что со временем все его сослуживцы переберутся сюда. У нас прекрасные комнаты, чудесный вид из окна и замечательная кухня! Барышня говорит – ах, ну да, я сразу так и подумала. Викентий, конечно, расплылся от удовольствия. Обычно его никто не слушает, а эта прямо в рот заглядывает. И сразу же – давай дальше спрашивать. В котором часу Михаил Дмитриевич на службу уходят и в котором приходят? Проживают ли Михаил Дмитриевич одни или с супругой? Часто ли задерживаются, что рассказывают о службе? У них ведь, должно быть, и оружие есть? И магические фокусы умеют всякие?.. Ну, тут уж Викентий… Ах, да вы же знаете его!

– Знаю‑знаю. Сочинять начал?

– Ой, не то слово! Что со службы‑де за вами каждое утро коляску присылают. И возвращаетесь вы тоже обязательно на ней, не может ведь такая важная персона пешком ходить. Что прибыли вы недавно, в городе всего два месяца. Откуда – не говорили, потому как не имеете права, но он, Викентий, мол, сразу понял: из заграницы. Что супруги у вас пока нету, но это лишь оттого, что выбор слишком большой, определиться не можете. Все самые богатые невесты города по вам с ума сходят и ждут не дождутся, покуда сватов пришлёте. Что о службе вам, конечно, рассказывать строжайше запрещено, и запрет вы соблюдаете неукоснительно. Разговариваете только с самыми надёжными и доверенными людьми. И лицо такое сделал, чтобы ясно стало: такой человек на весь город один, и это он.

Аглая попыталась изобразить лицо, которое «сделал» Викентий. Получилось до того уморительно, что я, не удержавшись, рассмеялся.

А Аглая продолжила:

– А дальше Викентий начал было рассказывать, как вы Куропаткина с этой штукой магической поймали. Но тут уж я не выдержала! Это всё‑таки меня касается, а Викентий сейчас такого наплетёт, что хоть стой, хоть падай. Подошла и говорю: «Здравствуйте, барышня. А вы, извините, пожалуйста, кто такая будете?» Она взглянула – сперва недовольно, что я вмешалась, а потом руки к лицу поднесла вот так, – Аглая закрыла ладонями лицо, – и говорит: «Ах, милочка, я бы и рада рассказать вам всё, но не могу вспоминать эту историю без слёз!» Викентий снова встрепенулся и давай расшаркиваться. Да милое дитя, да проходите в комнаты, да что же мы на пороге стоим, никакого романтизьму! А я ей дорогу загородила, будто бы случайно, и спрашиваю: «Ну хоть зовут‑то вас как? Откуда вы знаете Михаила Дмитриевича? Он целыми днями на службе пропадает, ему знакомства заводить некогда». Тут у неё глаза забегали, и как раз хозяйка идёт. Увидала, что Викентий эту фифу за локоток держит, губы поджала да как громыхнёт: «Что вам угодно, сударыня?» Знаете ведь, наверное, какая Агриппина Аркадьевна ревнивая. У нас тут постоялица единственная, вдова Богорадова, которой восемьдесят один год. Других одиноких женщин нету.

– Да, знаю, – кивнул я. – Дальше‑то что?

– А дальше всё. Барышня эта, сразу видать, пройдошливая. Как хозяйка показалась, так она тут же поняла, что на мякине её не проведёшь, Агриппина Аркадьевна – не Викентий. Начала лепетать, что она, мол, знакомая Михаила Дмитриевича, хотела с ним повидаться, но, коли его дома нету, то после зайдёт. Фырь – и упорхнула… Это и впрямь ваша знакомая была?

– Да откуда же мне знать? Я ведь её не видел. Как она выглядела?

– Глаза серые, быстрые, так и зыркают туда‑сюда. А волосы чёрные, стриженые.

Я с самого начала был почти уверен, что знаю, кто эта визитёрша. При упоминании стриженых волос сомнений не осталось. Пробормотал:

– Вот оно что.

– Знаете эту барышню? – Аглая пытливо заглянула мне в глаза.

– Увы. Имел счастье познакомиться.

– Как‑то вы не особенно счастливым выглядите. Неужто она правду сказала?

– О чём?

– О том, что какая‑то там история произошла. – Аглая продолжала испытующе смотреть на меня.

– А сама как думаешь?

– Думаю, что врёт она всё! Не такой вы человек, чтобы с девушкой дурно обойтись. Вы порядочный.

Я улыбнулся.

– Спасибо, порадовала… А эта барышня – репортёрша из газеты. Нам о своей службе рассказывать запрещено, а ей очень хочется вызнать. Вот и пришла сюда. Думает, наверное, что от хозяев или жильцов чего‑нибудь разузнать сможет.

Аглая всплеснула руками.

– Вот оно что! А Викентий‑то наш и рад, соловьём разливается! Уж этот про вас такого расскажет! И то, что было, и в особенности то, чего не было.

– Да уж. Викентий может.

Аглая вдруг ахнула.

– То‑то она перед тем, как уходить, Викентию прошептала что‑то! Я далеко стояла, не разобрала, а она, видать, шепнула, что ещё придёт, ждите. А то, может, и место назвала, куда ему приходить, с этакой станется. И там уж, когда никто мешать не будет, она у Викентия всё про вас выспросит! Сегодня‑то ему не улизнуть было, хозяйка после того, как эта дамочка приходила, настороже. Ну так Викентий ведь страсть до чего хитрый! Утекает, будто вода в песок. Рано или поздно выберет момент да удерёт. Не сегодня, так завтра.

– Ничего страшного. Пусть удирает.

– Почему?

– Ну, во‑первых, потому, что всё, что он может обо мне рассказать, плод его воображения. Барышню за этакий сенсационный материал из газеты уволят с треском. А то и под суд отдадут за клевету на представителя Государевой Коллегии. А во‑вторых, я собираюсь найти эту барышню раньше, чем она встретится с Викентием, и настоятельно попросить её оставить меня в покое. Спасибо за то, что предупредила.

– Пожалуйста! – Аглая раскраснелась от удовольствия. – Я как чувствовала, что не простая эта дамочка. Больно уж пронырливая. Хоть и волновалась я, конечно.

– Почему?

– Ну… Вдруг она вам нравится, – Аглая порозовела и отвела глаза.

– А если бы нравилась, то что?

– Ну… – Она помолчала и вдруг решительно шагнула ко мне. – Я ведь вас даже не поблагодарила за то, что вы для меня тогда сделали! За Куропаткина. За то, что от наговора избавили…

– Да как же не поблагодарила? Ты сказала: «Спасибо, Михаил Дмитриевич», я это очень хорошо помню.

– Ах, да я не о том!

Аглая шагнула ещё ближе. Полуприкрыла глаза и потянулась ко мне губами.