Обсидиановый трон

– И долго нам еще тут простаивать? Я уже всю задницу отморозил.

Внимание солдата тут же переключилось на него, и дядюшка кивнул в сторону фургонов.

– Небось не надо напоминать, по чьему приказу мы тут.

– Да-да, – вставил Каллум. – Тем более, что хотелось бы вернуться в Локланн, прежде чем проход закроется.

Сокэрянин вздохнул и на своем языке подозвал командира.

Я не понимала их диалекта, но разбирала отдельные слова. И постаралась не показать своего облегчения, когда командир велел нас отпустить. По крайней мере, я надеялась, что правильно расслышала.

Когда солдат снова повернулся ко мне, женщина, с которой он меня сравнивал, взбила руками свои пышные кудри. Несколько волосинок пристало к ее ладоням, и она стряхнула их в сторону сокэрянина.

Тот буквально отпрыгнул, лишь бы они его не коснулись.

«Спасибо, что держитесь этих нелепых суеверий», – подумала я, когда пограничник, продолжая пятиться, совершил рукой уже знакомое мне, отводящее зло знамение.

Сэй от души расхохотался, а вскоре его смех подхватили и остальные.

– Неужто вы и впрямь боитесь вишневоволосых женщин? – поинтересовался он. – Нрав у них и правда свирепый, но в остальном они вполне безобидны.

– А как же та девчонка с Лох-Бристе? – спросил Крэй, и брови Сэя взвились еще выше.

– Она была исключением из правил. Застукала меня в обнимку с трактирщицей… – Сэй замолчал и, оттянув ворот рубахи, показал несколько белых шрамов, выделявшихся на смуглой коже. – Ну, скажем, я просто не подозревал, что можно кого-то покалечить обычной столовой ложкой.

По шеренге прокатился громкий хохот, и даже кое-кто из сокэрян нехотя усмехнулся.

Оставалось только надеяться, что этого шутовства будет довольно, чтобы пограничники не слишком к нам присматривались. Солдат лишь покачал головой и уже махнул рукой, чтобы мы расходились, когда к нему подошел товарищ и что-то тихо и отрывисто сказал.

Я встретилась с ним взглядом, и у меня бешено заколотилось сердце. В памяти всплыл образ стражника в синем с бурым мундире, и следом пронеслось воспоминание, как он, до синяков сжимая мою руку, тащил меня по ступеням темницы в чертоге Лося.

Если другой солдат казался смутно знакомым, то этот без всяких сомнений меня знал.

Его карие глаза встретились с моими, и я отвернулась, надеясь, что меня сочтут не трусливой, а кроткой. Ни то ни другое ко мне не относилось, но в противном случае он бы наверняка узнал меня по вызывающему взгляду, не говоря уже о предательском светло-зеленом цвете глаз.

– Чем ты тут занимаешься? – возмущенно спросил вновь подошедший. – Мы должны их досматривать, а не шутки шутить…

– Мы и досматривали, – огрызнулся первый солдат. – Вернее я. Теперь они могут идти.

Я ждала, что он снова примется спорить, подойдет ближе или подзовет меня к себе. С каждым вздохом я все ближе подбиралась рукой к имитирующей карман прорези на юбке, чтобы достать кинжал.

Солдаты еще раз взглянули на нас, и в глазах бывшего стражника Лосей мелькнула тень узнавания. Он приоткрыл рот и с любопытством повернул ко мне голову.

Да чтоб все пропало к звездам!

К счастью, прежде чем солдат успел что-то сказать, удача решила мне улыбнуться, и выбившуюся прядь моих чудовищно красных волос ветром закинуло прямо ему в рот.

Он отмахнулся и, когда понял, что это такое, разразился проклятьями. Затем все вокруг огласилось кашлем и оханьем, и сокэряне чуть не бегом пустились прочь, совершая отводящие зло знамения.

Крэй с Саем откровенно хохотали, и даже Каллум усмехнулся уголком рта, когда нам велели рассаживаться по фургонам и поскорее уезжать.

Только когда мы отъехали подальше, я позволила себе обмякнуть от облегчения. Голову кружило от того, как я была близка к тому, чтобы меня схватили, к тому, чтобы не вернуться к мужу.

Сэй расхохотался и похлопал меня по спине.

– Молодец, крошка! Если тут что-то пойдет не так, мы всегда будем рады тебе у нас, в Разбойничьем лесу.

Я покачала головой и рассмеялась.

– Да, вот уж отец будет горд.

Крэй принялся разглагольствовать, почему у отца нет никаких оснований для упреков, перечисляя случаи из прошлого, а Сэй восторгался мамой, причитая, что мой отец похитил ее у него.

Каллум тем временем сидел, откинувшись на сиденье и закрыв глаза в попытке не прислушиваться к дядюшкам.

Меня же их болтовня нисколько не беспокоила. С каждой милей, отдалявшей нас от солдат Иро, мне будто свободнее дышалось. И наконец сдавившие грудь тиски начали разжиматься.

Потому что мы снова ехали к чертогу Медведя.

К Эвандеру.