Сердце падшего короля

Глава 22. Лола

Знаете ощущение, когда смотрите ужастик по телевизору? Вот монстр выпрыгивает прямо на вас на экране, и вы знаете, что его не существует в реальности, но мозг все равно рисует впереди чудовище. А потом становится страшно высовывать ногу из-под одеяла, закрывать глаза в ванной, чтобы никто не подкрался сзади и не утащил на тот свет.

Этот вечер ощущался таким же фильмом. Вот только казалось, что картинкой в телевизоре была я. И зрителем тоже стала я.

Отовсюду слышались сирены, полицейский допрашивал Адама, пожарные машины одна за другой съезжались к полю, а я стояла посреди этого хаоса с размазанным макияжем, обнимала себя за плечи и пыталась понять, как здесь очутилась.

Жизнь иногда умела метко окунать в дерьмо.

Меня почему-то не просто окунула, а решила в нем утопить.

По телу проходилась сильная дрожь, в носу стоял запах гари, а холод обнимал за лодыжки, как подкроватный монстр. И теперь меня некому было от них защитить.

Не знаю, сколько часов мы провели на этом пустыре. Летние ночи должны быть пронизаны романтикой, сигаретным дымом и робкими поцелуями, а не пустотой, пожирающей изнутри, словно вместо души образовалась черная дыра, которая поглощала весь свет.

По щекам снова заструились слезы, хотя до этого казалось, что плакать уже нечем.

Я бы хотела сгореть там, вместе с ним, но почему-то сгорала в своих чувствах и невыносимой скорби. Как это – никогда больше не просыпаться раньше и не разглядывать символы его татуировок? Как это – больше никогда не плавать, держась за него? Как это – жить с кольцом на пальце, но без мужа? Как понять, что его больше нет? Как уложить это в своей голове?

Я покачнулась, медленно опустилась на корточки, прикрыла голову руками и заплакала, даже не думая о том, как выглядела в глазах других.

Плевать.

Плевать на этикет, на вежливость, на воспитание и репутацию.

Плевать на все. Даже на жизнь.

Совсем рядом раздались шаги, я подняла голову. Адам, сдвинув брови к переносице, замер передо мной. Новая волна слез прокатилась по щекам, пока я пыталась не издавать ни звука. С большей вероятностью, если бы я позволила себе это, то закричала бы.

Парень присел рядом, тяжелым взглядом прошелся по моему лицу. Кажется, я впервые видела его таким разбитым и собранным одновременно. Конечно, теперь вся власть перешла в его руки, а вся тяжесть опустилась на его плечи. Мне хотелось хоть кого-нибудь обвинить, кого-нибудь ненавидеть, но я не находила в себе сил на это. Ничего не говорила и просто смотрела, мечтая либо проснуться, либо закончить все это.

Адам осторожно убрал волосы с моих щек, а я снова едва не разрыдалась. Зачем я сблизилась с Адамом? Зачем говорила мужу все те слова о ненависти и смерти? Может быть, мысли материальны и это моя вина?

Адам поднял меня, вот только ноги не хотели слушаться, колени подкашивались, а лодыжки подворачивались в туфлях на высоком каблуке, но парень держал крепко, прижимая к своему боку, будто на какое-то время стал опорой. А я держалась за него, потому что он единственный здесь был хоть немного в здравом уме.

Адам повел меня к машине, я сжалась, вспоминая, чем закончилась прошлая такая поездка. Он замедлился и остановился.

— Я все проверил, Лола, здесь чисто, – серьезно проговорил Адам.

— Откуда мне знать, что я не следующая? – сквозь слезы выдавила я, хотя, признаться, это звучало не как вызов, а как жалкая попытка выжить.

— Потому что в другом случае Лукас бы не попросил меня заботиться о тебе.

— Я сама о себе позабочусь! – я вывернулась из его рук, но тут же чуть не упала. Адам поймал меня, прижав к себе. Я не знала, что делать и как себя вести. Не знала, что правильно, а что нет.

Адам осмотрел царящий вокруг нас хаос, почти запихнул меня в машину и сел за руль.

Я не хотела уезжать. Не хотела оставлять Лукаса. Вдруг он все же остался жив? Вдруг сейчас появится со своей язвительной усмешкой и до конца жизни будет издеваться надо мной из-за того, что поверила в его глупый розыгрыш?

Все внутри меня кричало о том, что это неправда. И все внутри меня знало, что это реальность.

Вдруг в окно Адама постучали. Я вздрогнула, огонек надежды проклюнулся где-то под ребрами, заставив слезы высохнуть, а меня обернуться.

Адам опустил окно, но там оказался лишь мужчина в форме. И я была готова выхватить пистолет у Адама и пустить пулю в голову этого полицейского, потому что мне совсем не понравилось то, что он сказал.

— Огонь потушили, но тела не нашли, слишком мощный был взрыв, – я зажмурилась, пытаясь выбросить эти слова из головы.

Что я буду чаще слышать в кошмарах: звук таймера или слова полицейского?

— Они продолжат поиски, так как это их работа, но не думаю, что они что-то найдут. Все сгорело.

— Можете не продолжать, – приглушенно выдал Адам. – Главное, чтобы пожар был нейтрализован и взрывчатки не осталось.

Почему? Почему он сказал им не продолжать?!

— Я за всем прослежу, – серьезно кивнул полицейский.

— Спасибо, – Адам закрыл окно и завел машину. Я снова беззвучно давилась слезами, пока в салоне царила полнейшая тишина.

Уже на полпути к дому пальцы Адама нашли мои, несильно сжали. Жест поддержки, не более, но почему-то стало невыносимо больно. Совсем недавно Лукас держал меня так и прощался.

Я отдернула руку, почти обжегшись, открыла глаза.

— Почему ты сказал им не продолжать? – показалось, что он даже не услышал моего вопроса, но тени на его лице стали темнее, а взгляд суровее.

— Прости, Лола, но я бы не хотел угадывать брата по обгорелым костям.

— Проще вообще забыть о нем?

— Что ты такое говоришь?

Я первый раз увидела, как Адам злился. Только что. С тихой угрозой, нахмуренными бровями и глазами, что становились похожими на грозовое небо.

— Думаешь, я бы заставил тебя пройти через это? Ты ведь его жена, тебя бы первую привели туда.

Я понимала, что он прав, но все равно не могла ничего с собой поделать и просто плакала, зажав рот ладонью и мутным взглядом рассматривая пейзаж за окном. У меня был только один вопрос. Тот, что кричал громче остальных мыслей. Простой вопрос. Его обычно задают дети, когда их наказывают, отбирая конфеты.

За что?

Хотелось прокричать его в открытом поле, чтобы он дошел до вершителей судеб, чтобы они ответили.

Я не понимала, чем заслужила это. Не хотела понимать. И никогда не захотела бы.

Адам остановил машину около дома, в который я сейчас должна была войти. В свой личный ад. Зная, что туда больше никогда не войдет он.

Как принять это? Как понять?