Страница 65 из 90
Глава 21. Лола
Опьяневшие гости медленно расходились, обсуждая новую коллекцию ювелирных изделий. Как я и думала, отец подарил Рамоне колечко и браслет с топазами. Я наблюдала за ними так, будто никогда не знала раньше. И кто в здравом уме поверит в то, что у них брак по любви, когда он буквально покупал ее расположение при целой толпе зрителей?
Ладно, это не мое дело, кто и что приобретает. Главное, что их деньги падали на счет Лукаса, а от него приходили ко мне.
Мы вышли из магазина в числе последних. Ноги после стольких часов в туфлях неприятно ныли, хотелось лечь и сразу уснуть. Иногда я эгоистично радовалась тому, что моя жизнь состояла из таких вот мероприятий и событий. Мне не нужно было работать, хотя я и собиралась когда-нибудь к этому прийти. Мне не нужно было вставать по утрам и ненавидеть весь мир. Мне и без того хватало ненависти.
Лукас, как и в прошлый раз, открыл для меня дверь машины, затем обошел ее и занял водительское место. Я шумно выдохнула, оглядев улицу, по которой даже в поздний час туда-сюда сновали машины и люди.
Гости вечера все еще находились около магазина, негромко переговаривались и курили, иногда тишину разрезали чьи-то смешки и ругань.
Лукас завел машину. Мне до безумия не терпелось оказаться дома, в теплой постели.
Из колонок вместо тихой музыки вырвалось противное шипение, экран пошел полосами, через которые неясно пробивалось изображение.
Я напряглась, выпрямив спину и подавшись вперед, пока сердце ускоряло свой ритм, а время замедлялось. Лукас сдвинул брови к переносице, наблюдая, как изображение становится четче, а шипение превращается в нормальный звук.
На экране появился его отец. Карлос в тюремной робе и с наручниками на руках. Он всегда пугал сильнее, чем Томас. Он пугал и вызывал дрожь, парализующий ужас, заставляющий замереть и не двигаться. Вот и сейчас его вид на экране в авто вряд ли принесет хорошие новости.
— Я разочарован, сын, – из динамиков донесся скрипучий голос. – Так разочарован, что вынужден пойти на крайние меры, Лукас, – он покачал головой. – Я дал тебе положение, доверил тебе власть, даже выбрал хорошую жену, а ты отплатил мне чем? Ножом в спину? Разве так я тебя воспитывал?
Я глянула на Лукаса, пока голос Карлоса все еще вещал что-то. Я уже не прислушивалась. Мой мир постепенно рушился под камнем реальности, рискуя похоронить под собой и меня, и Лукаса, и все, о чем я могла только подумать. Карлос обо всем узнал, понял правду так, как ему было выгодно. И, видимо, выгода эта заключалась не в перемирии.
Лукас сжал челюсть, прикрыл глаза, тяжело задышал, а я смотрела на него и давилась слезами, потому что сейчас стало по-настоящему страшно. И ничто до этого не стоило моих переживаний.
— Отсчет пошел, Лукас. Ты знаешь, что это значит, – хмыкнул Карлос. – Надеюсь, успеешь покаяться перед расплатой, – изображение оборвалось, звук затих, и в машине воцарилась мертвая тишина. До тех пор, пока не раздался первый писк, а на экране не высветился таймер.
Лукас выругался, оглянулся на толпу людей вокруг и посмотрел на меня. Я ничего не понимала. Кажется, страх стал таким сильным, что просто отключил мозг.
— Лола, пообещай мне кое-что, – проговорил парень, выезжая на дорогу. Я кивнула, была готова обещать что угодно, лишь бы очнуться от этого дурного сна, вернуться на несколько часов назад. В невыносимо глупый вечер. – Пообещай, что сделаешь так, как я скажу.
— Лукас..
— Пообещай, – его ладонь нашла мою. Обычно теплые пальцы сейчас оказались обжигающе холодными.
— Обещаю, – выдала я и, всхлипнув, вытерла слезы. Я не должна плакать. Хотелось верить, что мы все решим, что ничего страшного не случилось. – Что происходит?
— Еще не поняла? – со злой иронией спросил Лукас, не отрывая взгляда от дороги и не отпуская моей руки. – Заботливый папочка решил от меня избавиться самым грязным способом из всех существующих. Это его почерк – огненные шоу и взрывы.
Я замолчала, пока смысл сказанного пытался пробиться в голову, обойти страх, панику и боль.
Почему? Почему все вмиг обернулось кошмаром? Почему за крохи чего-то хорошего приходилось так много платить?
— Ты уверен, что он не просто запугивает тебя? – мой голос дрожал от подступающих слез.
— Даже если это одна из его очередных проверок, я не могу рисковать, – Лукас сжал челюсти и вдавил педаль газа в пол. – У меня есть всего несколько минут, чтобы увести машину подальше от жилых районов и оставить тебя в безопасности.
— Нет!
— Я должен, иначе погибнет много людей.
— Да плевать мне на людей! – воскликнула я, повернувшись к нему. Лукас ничего не ответил, продолжая смотреть вперед.
Стрелка на спидометре уже давно перевалила за сотню, и если бы у нас не было такой биографии за спиной, мы бы уже давно нарвались на парочку штрафов, но Лукас продолжал вжимать педаль газа в пол, зная, что ему ничего за это не будет. Все самое страшное уже произошло. Жизнь висела на волоске. На чертовой крохотной и старой ниточке, которая в любой момент могла оборваться.
— Мне не плевать на тебя! Что я буду делать без тебя, Лукас? Куда пойду? – да, эгоистично. Да, совершенно неправильно, но я не хотела представлять другую жизнь.
Лукас снова не ответил, выпустил мою руку из своей, нашел телефон и набрал Адама. Я откинулась назад, вперив взгляд в окно, рассматривая мелькающие там улицы, пока таймер противно отсчитывал каждую секунду. Наверное, этот писк еще долгое время будет навещать меня в кошмарах. Неужели это конец?
Я хотела проснуться, хотела снова услышать оглушающую музыку Рамоны, хотела забрать все пожелания смерти Лукасу назад.
Хотела все изменить.
Ладони похолодели. Все тело будто покрылось льдом, заставляя конечности окоченеть, а меня почти не двигаться. Я боялась, что если хотя бы посмотрю в сторону мужа, то не сдержусь. Я уже была готова проклясть весь мир. Я была готова уничтожить его. Но разве мне это под силу?
— Знаешь, почему я не высадил тебя у магазина? – хриплый голос разрезал тишину, отвлек от тикающего звука. Я прикрыла глаза, с ресниц сорвалось несколько слез. – Хотел попрощаться по-человечески.
А я бы хотела не слышать его, не чувствовать камень в груди, мешающий дышать, но с мазохистским усердием ловила каждое слово, вдыхала еще глубже, по ощущениям забивая гвозди в легкие.