Страница 58 из 90
— Они с Софией выросли в небогатой семье, – начал он, не комментируя мой резкий интерес к истории его семьи. – Бабушка была помешана на деньгах и богатых мужчинах, она спала с ними за деньги, ложилась под криминальных авторитетов, некоторые даже платили ей за добытые сведения, – легко выдал Лукас, будто речь шла не о его родне. Я удивлено уставилась на него, а он, заметив это, рассмеялся. – Бабуля у меня была что надо, да? Ее убили, когда ей стукнуло сорок шесть. Вынесла не те документы из кабинета какого-то ублюдка. У моей матери и Лауры не осталось выбора. Только один путь – в руки мафии. Либо шлюхой, либо трофейной женой. Ты знаешь, что они выбрали, – Лукас скосил на меня взгляд. – Софии повезло, она отхватила себе босса, а Лауре не особо. Ее муж – шестерка моего отца. Она всегда была завистливой, так что сейчас просто пытается принизить меня и моих братьев, чтобы насолить сестре. София устроилась на самой верхней ступеньке в иерархии, и наплевать, что для нее это ничего не значит, – заключил он, сворачивая на нужную улицу.
Я выдохнула и прикрыла глаза. Софию действительно не интересовали дела мужа, то, чем занимался сейчас Лукас, ее тоже не волновало. Она просто жила, терпела, унижалась перед супругом. Ее работой было выглядеть красиво и улыбаться, когда нужно. Я боялась такой жизни. Ведь даже сейчас, когда отец Лукаса никак не угрожал ей, она все равно не была свободной. Софию связали по рукам и ногам, когда она была молодой и беспечной, и теперь она не могла выбраться из кошмара, в который когда-то сама и забежала.
Я ничего не ответила. Мне было нужно подобрать слова, чтобы объяснить ему, зачем на самом деле я позвала его на этот пляж.
Через час, когда машина остановилась на парковке с живописным видом на лазурный горизонт, я так и не нашла слов. Вся эта идея показалась дурацкой и бессмысленной. С чего я вообще взяла, что Лукасу нужны мои откровения? С чего я решила, что секс между нами что-то изменил? Лукас не из тех, для кого несколько ночей вместе что-то значат. Да и я, признаться, тоже не из таких. Мы не были способны на близость. Но почему-то, когда мы оказались на улице, Лукас протянул мне ладонь, за которую я тут же ухватилась.
Пляж Гранаделья несколько раз признавался лучшим пляжем Испании. И, может быть, для туристов он таким и являлся. Но для меня стал точкой, после которой не началось новое предложение. Моя история, написанная на белоснежном песке с ракушками, была трагичной.
Мы молча спустились к воде, игнорируя туристов и горячий песок, прошлись вдоль пляжа в полной тишине и остановились в небольшой тени скалистого берега. Я все еще пыталась найти подходящие слова, а Лукас будто видел меня насквозь. Читал мысли.
Я вгляделась в голубую поверхность. Противные мурашки побежали по моей коже, вызывая неприятные ощущения. Я поежилась, пытаясь избавиться от ощущения призрачных рук на своих плечах. Может быть, это знак, что пора признаться в своих грехах?
— Когда ты молод, тебе кажется, что смерти не существует, что она еще долго будет бежать за твоей спиной. И ты идешь на риск, словно бессмертный. Но чертова судьба хитрее. Она бьет, когда ты не ожидаешь удара, – наконец проговорила я, не сводя глаз с горизонта. Красиво. Красиво и опасно. – Никто из нас тоже не ожидал удара. Выпускной класс, штормовое предупреждение, и мы, которым наплевать на погоду. Ведь мы готовились несколько недель. Алкоголь, музыка и все, что не одобряют родители, – я судорожно вздохнула, пытаясь избавиться от кома в горле. – Мы полезли в воду: я, не умеющая плавать, и моя подруга, еле стоящая на ногах после нескольких бокалов вина. Тогда-то и начался шторм, мы не продержались и двух минут, нас просто смыло волной. И следующее, что я помню, как не могла дышать, вязкий страх и кричащую мысль о том, что я умру. Это произошло на этом пляже, Лукас, – я повернулась к мужу. – Моя единственная лучшая подруга умерла здесь. Я видела, как ее несло на скалы, и ничего не могла сделать. Меня вытащил друг Тайфуна, а Габи так и не нашли. Она просто перестала существовать. – Сердце сжалось от воспоминаний, которые висели на моих плечах тяжелым грузом так много времени. Голос сдавливало от рыданий. Я уже не сдерживала слезы, они обжигали щеки и стекали по подбородку. Мне было все равно, что подумает Лукас. Пусть запишет меня в истерички, слабачки и все прочее. Плевать. Спустя столько лет эта рана все еще болела и гноилась. – С тех пор я задавалась вопросом, почему она исчезла, а я – нет? – я сглотнула и нашла взгляд Лукаса. – Это было моей идеей, Лукас. Я предложила пойти в воду.
Лукас нахмурился, оглядывая мое зареванное лицо, а в следующий миг сжал в объятиях, пряча меня у себя на груди. Его теплые руки легли на мою спину, успокаивая и даря тепло. Вот только я уже не могла прийти в себя.
— Он спас меня, а я послала его, потому что к тому времени их руки с Тайфуном уже были по локоть в крови. Хотя сама была ничуть не лучше, – я всхлипнула.
— Почему об этой истории никто не знал?
Мне вдруг захотелось еще больше расплакаться. Он спросил это с таким безразличием, будто жизнь человека для него ничего не значила, будто чувство вины было для него неведомо.
— Папа отмазал меня и еще нескольких ребят, ее смерть признали несчастным случаем, – сквозь слезы отозвалась я. – Это я монстр, Лукас. Самое настоящее чудовище.
— Антилопка, – тихо позвал Лукас, отстранившись и поддев мой подбородок пальцами. – Я твой монстр, а ты мое чудовище, Лола.
Я заглянула в голубые, как море, глаза. И поймала себя на мысли, что он действительно был скалой. Скалой, о которую мне будет суждено разбиться. И пусть сейчас царил полный штиль, я никак не могла отделаться от мысли, что это лишь затишье перед бурей.