Сердце падшего короля

Глава 13. Лукас

Я сбросил вызов, не желая больше слушать бредни Лолы. С каждым днем она все больше раздражала, заполняя дни своим присутствием. В ванной собиралась целая тонна ее волос, полочки оказались заставлены всякими баночками, среди которых я не мог найти ничего своего, будто моя спальня превратилась в спа-салон. А сейчас она добралась и до моих счетов. Я никогда не был жадным, и вряд ли одно платье могло разорить меня, но какого черта она так близко? Почти проникала под кожу, перекрывала кислород. Лола не вызывала никаких чувств, кроме злости и желания запереть ее в другой комнате навсегда, чтобы она не маячила перед глазами, то крутясь вокруг Адама, то издеваясь надо мной своими вопросами.

Конечно, я бы не убил ради нее. Я убил бы, чтобы спасти свою семью или репутацию. И, конечно, если это будет связано с Лолой, я сделаю то, что должен. Я не мог считаться со своими чувствами и желаниями, когда на мне висело столько обязательств. И браком с Лолой отец затянул веревку на моей шее еще крепче, забыв выдать мыло.

Я заперся в первом кабинете отца, пытаясь выучить тех, кто будет на сегодняшнем вечере. Признаться, у меня всегда была плохая память на имена и фамилии. Я запоминал только врагов. Потенциальных знакомых знать не обязательно.

Адам привез Лолу уже после обеда, и я надеялся, что она не просила его помощи с примеркой платья. Мне хватило того, как она крутилась около него у бассейна.

Чертова Лола.

Я снова уткнулся в список приглашенных, стараясь не вспоминать красный купальник, который ничего не скрывал, и продрогшую девушку, цепляющуюся за мою шею, как за спасательный круг.

Почему я вообще о ней думал?

Имена перед глазами расплывались, слипались в одно неясное, темное пятно на белой бумаге. И сколько бы слоги не слетали с моего языка, они упорно не складывались в слова, которые можно запомнить, поэтому я поднялся из-за стола, решив, что уже можно готовиться к приему. В этот раз мне снова придется терпеть костюм и удушающий галстук.

Дверь в спальню оказалась заперта, так что я достал ключ и открыл ее сам. Лола вздрогнула, когда раздался щелчок, повернулась и резко прижала белую ткань платья к груди, заставив меня усмехнуться.

— И чего я там не видел?

— Если ты там что-то видел, это не значит, что можешь видеть сейчас.

— Кольца на наших пальцах говорят об обратном, – заметил я, подходя ближе. Девушка задрала подбородок, как делала всегда, когда хотела смотреть прямо в глаза.

— Да, они говорят о том же, о чем говорят наручники на заключенных. О клетке, оковах и рутине, – отозвалась она. Я пожал плечами. Мне плевать, что они значили, пока это не мешало жить. Хотя, конечно, Лола немного все усложняла.

— Повернись.

— Что? – непонимающе переспросила девушка, выпучив глаза, я обхватил острые плечи, развернул ее к себе спиной и легко застегнул молнию на платье.

— Я уже говорил, что не собираюсь тебя насиловать, – прошептал я, наклонившись к тонкой шее. – А сейчас говорю о том, что, если тебе понадобится помощь с платьем, то, будь добра, позови своего мужа.

Лола дернулась, сбрасывая мои ладони со своих плеч, повернулась обратно и нахмурилась, сложив руки на груди.

— Я лучше умру, чем попрошу тебя о помощи.

— Но все же при первой проблеме ты позвонила мне, – как бы невзначай заметил я и, потеряв к растерянной девушке интерес, стянул с себя футболку и брюки, принявшись переодеваться в более официальную одежду. Ту, в которой я выглядел, как и подобает главе семьи.

Никогда не понимал, как Тайфун постоянно носит костюмы и рубашки. Весь его гардероб, казалось, состоял из классической одежды, будто он тот самый парень из журнала про мужскую моду. Хотя о чем говорить, если весь мой шкаф занимали белые футболки и спортивные брюки.

Лола все это время молча наблюдала за мной, сидя на самом краю кровати. На ней уже были надеты белые туфли, в которых она была в день свадьбы, а на шее красовались привычные тонкие золотые цепочки. Я не тешил себя иллюзиями насчет нее и ее поведения. Знал, что ей больше некому было позвонить. От нее отвернулись самые близкие для нее люди, и не то чтобы мне было ее жаль. Не было. Но я понимал, каково это – остаться в одиночестве, в кругу чужих людей. Именно таким я для нее и был – чужаком, который забрал ее свободу и жизнь. Она имела право меня ненавидеть. А я имел право ненавидеть ее. Хоть в чем-то у нас была взаимность.

— Не хочешь помочь? – я повернулся к девушке, держа в руках галстук. Лола нахмурилась.

— Могу тебя им задушить.

— Однажды я покажу тебе альтернативные варианты использования галстука, – ухмыльнулся я, в два счета расправляясь с узлом. Лола хлопнула ресницами, отвела взгляд и закусила губу. Она делала это неосознанно, но всегда на бледных щеках появлялся румянец. Это говорило громче любых слов.

Я направился к выходу из комнаты, Лола с готовностью подскочила с кровати и, стуча каблуками, догнала меня. Всегда удивлялся тому, как ей удавалось так быстро и легко передвигаться на тонких шпильках, даже не смотря под ноги.

Она шла рядом с высоко поднятой головой, и ничто не выдавало в ней самую настоящую стерву. Она выглядела так, как и должна выглядеть девушка ее статуса: презентабельно, в меру скромно и ухоженно. Лола походила на одну из тех кукол-жен, которых доставали по праздникам, чтобы похвастаться перед кругом таких же хвастунов. Но мне, признаться, не было дела до чужих жен. Мне и до своей-то дела не было.

На улице я открыл для Лолы дверь машины, затем обошел ее, опускаясь на соседнее сиденье. Сегодня пришлось взять водителя, потому что самому приезжать на такие мероприятия – верх неприличия и невоспитанности, почти приравнивалось к банкротству и прочим прелестям.

Прием проходил в доме действующего мэра города и, как и каждое сборище элиты, сопровождался сбором средств на спасение какого-нибудь лягушатника. Гости приходили ради шампанского и свежих сплетен. Всем было интересно, кто с кем спит, кому изменяет муж, и с какой периодичностью он это делает. Грешным делом я подозревал, что сегодня главной темой для сплетен будем мы с Лолой. Наша свадьба оказалась слишком громким и неожиданным событием для общественности. Так что я готовился к тому, что отовсюду на нас будут сыпаться вопросы о том, как так получилось.

Если бы я знал.