Сердце падшего короля

Глава 5. Лукас

Снова этот тошнотворный костюм, галстук-бабочка и ослепительно-белая рубашка. Я вглядывался в идеальное отражение в зеркале, стараясь не думать, что весь этот пафос был ради одного события. События, которое вроде ничего не меняет, но при этом изменит многое.

Я оперся руками на небольшой столик у зеркала, опустил голову. Эта идея все еще казалась глупой. Самой отвратительной из всех, что придумывал отец. Я знал, что это мой долг – сохранить семью и бизнес любой ценой, но я никогда не был роботом, никогда не был настоящим монстром, хоть отец и пытался сделать его из меня. И пусть так и считали другие. Я не собирался никому ничего доказывать. Вот только все равно нарушил клятву. Предал свою семью, отца, который меня всему научил. Предал свое наследие и то, ради чего должен был сражаться и умереть в бою.

Никто из клана не принял бы мой поступок, и им было плевать, что отец в тюрьме, а не в гробу, по одной простой причине – я не получил бы ничего. Бордели, ювелирная сеть – все это отошло бы его партнерам, если бы я убил его. В первую очередь я думал о деле, уже потом о семейных интригах. Но даже так я все равно оставался предателем.

Пачка сигарет маячила перед глазами, призывая закурить. Я не стал сопротивляться, подхватил зажигалку и двинулся на задний двор, надеясь не встретить никого по пути.

Повсюду уже пестрели белые украшения, прислуга носилась взад-вперед по узким коридорам под ненавязчивую музыку. Где-то здесь была и Лола, наверняка закрылась в одной из комнат вместе со своей тупой подругой Моникой.

Все вокруг выглядело дурным сном. Почти кошмаром. И по всем законам жанра именно сейчас пора бы открыть глаза и проснуться, тяжело вдохнув воздух. Вот только вместо этого я вышел на задний двор.

В противоположном конце стояла свадебная арка, а вокруг снова все ослепительно-белое: лавочки в прованском стиле, бантики и ленты, цветы и даже чертовы облака без единой серой крапинки. Если бы я верил, что однажды попаду в рай, то подумал бы, что это уже произошло. Только вот все явно напоминало дьявольские происки. Если отца можно считать дьяволом, конечно.

Я дошел до самой арки, задумчиво затягиваясь сигаретой и выпуская в воздух едкий дым. Наверное, я был бы счастлив, если бы это была свадьба по взаимному желанию. Сейчас же я не чувствовал ничего, кроме скуки и усталости.

Взгляд снова прошелся по украшениям, аккуратным лавочкам и белой дорожке, метнулся к дому, осматривая окна и небольшие – снова белые – балкончики. В одном из окон мелькнула фигура в белом. Кажется, этот цвет скоро станет ненавистным, и мне придется поменять все футболки из своего гардероба.

Я прищурился, прикрылся ладонью от солнца и затянулся. В костюме становилось невыносимо жарко. Или это из-за того, что в чертовом окне я разобрал очертания Лолы?

Она просто смотрела вниз, сцепив руки на животе. Я надеялся, что она не смотрела на меня. Видеть невесту в платье до свадьбы – дурная примета, да? Кажется, все плохие приметы уже давно сбылись.

Я никогда не был тем, кто принуждает к чему-то девушек. Обычно они сами давали все, что могли дать. Мне оставалось только взять. А сейчас все перевернулось с ног на голову. Мне было плевать на ее ненависть, но это ставило под угрозу мой секрет и жизнь в целом. Я знал, что Лола – самая настоящая стерва без тормозов. В безумии мы даже слишком напоминали друг друга. Лола бы с легкостью смогла подставить меня, а потом сказать, что так надо.

Брак с ней только все усложнял, но он укреплял мое положение в обществе. Пусть ее отец и почти последовал за моим, но их семья – не последняя в городе по влиянию. И если сеньор Хименес будет на стороне клана, он может привести еще союзников. А если с ним что-то случится, то все, чем он владеет, так или иначе перейдет в наши руки. Лола – гарантия, что ее отец не будет рубить ножки стула, на котором так хорошо устроился. Сейчас, когда отец за решеткой, а мое положение еще не такое стабильное, как когда-то было у него, я не мог допустить, чтобы кто-то мешал мне.

И меня не интересовало то, что думала и чувствовала Лола, пока это приносило мне и моей семье пользу. Ей придется смириться.

Я выкинул сигарету на землю, сунул руки в карманы брюк и наступил на дымящийся кончик. Это то, что я собирался сделать с ее чувствами. И с ней, если она надумает мешать.

Я вернулся в дом под спасительную прохладу. Мать вышла из гостиной, придирчиво оглядывая меня с головы до ног.

Странно было видеть ее такой тихой и спокойной, без внезапных приступов паники, без страха в глазах и без желания постоянно оглядываться. Кажется, исчезновение отца пошло ей на пользу. С лица даже сошли синяки, и она перестала скрывать их за толстым слоем макияжа.

— Выглядишь уставшим, – вдруг заметила София, пригладив пиджак на моих плечах.

— Так и есть, – выдохнул я, позволяя поправить галстук и воротник рубашки. Давно она не делала ничего подобного. Примерно все прошлые десять лет. Кажется, ее внимание для нас закончилось, когда отец взял меня, Адама и Томаса под свое крыло, начав обучать семейному делу. Не только управлению незаконным бизнесом, а еще ювелирным тонкостям. Так что к пятнадцати годам я уже умел мастерить золотые кольца, ожерелья и браслеты без помощи и подсказок отца. Когда он взялся за мое воспитание, мамино внимание кончилось, точнее, переметнулось к бутылке вина по вечерам и бесконечному шопингу с другими, такими же пустышками, женами других влиятельных людей. Я не мог поверить в то, что некогда умная и красивая женщина, как она, превратилась в безмозглый и бесхребетный трофей, который отец доставал на важные мероприятия. И я знал, что для Лолы уготована та же участь. Она лишь конфета в красивой обертке, которую я иногда буду доставать из шкафчика. Наверное, если бы не наши отцы, однажды она бы вышла замуж по любви.

Я терпеливо ждал, пока София закончит, и надеялся, что она не решит задушить меня этим галстуком. Мой взгляд скользнул по ее тонким бровям, нахмуренному лбу и блестящим прядям волос, спустился к покрасневшим глазам. Я смотрел на нее и думал, почему она согласилась на такую жизнь. Ради денег, побрякушек и власти? Но ведь у нее не было ничего своего. И от этого становилось горько. Моя мать, женщина, которая учила меня плавать и варить кофе, была лишь игрушкой в руках моего отца.

— Скоро все закончится, – проговорила она, оценивая результат своей заботы и возвращая меня в реальность. Я моргнул, пытаясь избавиться от навязчивой мысли, что я бы смог убить человека, чтобы защитить ее.

— Но жена у меня все равно останется.