Страница 4 из 7
3
Я выглянул в кухонное окно. На улице шёл снег.
– Снег идёт с самого утра, – заметила мама.
– Хорошо, что сегодня у нас нет матча, – сказал я.
Так я думал тогда. Мне казалось, это будет тихий и скучный день. Но реальность оказалась совсем другой.
– Обожаю шоколадные хлопья! – воскликнул Томео.
– Я предпочитаю с клетчаткой, – озабоченно проговорил Грустный. – Они лучше усваиваются.
Я обернулся и увидел своих восьмерых товарищей на кухне, они разбирали чашки, тарелки и прочую посуду для завтрака.
Томео сжимал огромную коробку хлопьев обеими руками, словно это было сокровище. Рядом с ним Камуньяс держал банку какао. Анита взяла мёд. Мэрилин подошла к тостеру и нажала на кнопку. Восьмой достал из ящика несколько баночек варенья.
– Спокойно, – объявила мама, снимая коробки с полки, – хлопьев хватит на всех… и масляных лепёшек… и кексов… и даже песочного печенья, если кто хочет.
– Печенье на завтрак! – выпучил глаза Томео. – Круть!
– Только давайте по одному, – распорядилась она, пытаясь навести хоть какой-то порядок.
Пока все набросились на коробку с печеньем, ко мне подошла Алёна. Для тех, кто не знает, Алёна – самая красивая девчонка во всей школе, а может, и во всей округе. И ещё у неё огромные глаза. И она лучше всех играет в футбол. И многое другое.
Мне она не нравится, потому что мне вообще девчонки не нравятся. Никакие. Но если бы мне кто-то и понравился, то это была бы Алёна. Один раз она меня поцеловала. Но это было давно. Сейчас меня не интересуют ни поцелуи, ни девчонки. Даже Алёна. Хотя она и очень милая, и умная, и красивая.
Впрочем, это я уже говорил, кажется, я начинаю путаться. С тех пор, как начались рождественские каникулы, я её не видел. Оказывается, к ней издалека приехал её отец, и они вместе путешествовали по горам и другим местам. Родители Алёны довольно давно разведены. Она живёт со своей мамой, Маримар, здесь, в нашем городке. Отец же три года назад уехал работать в Аргентину. В Буэнос-Айрес, который, как всем известно, является столицей этой страны. Судя по всему, у него там всё складывалось отлично, и он владел крупной компанией.
Там он снова женился. На аргентинке, у которой, как говорят, тоже была дочь нашего возраста. Так что у Алёны появилась сводная сестра на другом континенте, и теперь она собиралась пообщаться с ней лично. Та приехала с отцом, чтобы встретить Рождество и познакомиться с Испанией.
Слова «сводная сестра» звучат для меня, по крайней мере, очень странно, но так называют тех, кто тебе приходится братом или сестрой по одному из родителей или что-то в этом роде. Я опять запутался.
Алёна очень давно не видела своего отца и была невероятно рада и взволнована его приездом. Всё это она сама рассказала мне в школе, прямо перед каникулами. После этого я больше ничего о ней не слышал. Думаю, после столь долгой разлуки она была очень занята своим отцом и новой сводной сестрой.
Я посмотрел на Алёну и попытался улыбнуться. Когда я рядом с ней, я очень нервничаю.
– Как там твоя сводная сестра? – спросил я.
Она удивлённо посмотрела на меня и пожала плечами.
– Да так, – ответила она.
И тут же сменила тему.
– Надеюсь, наша шутка тебя не сильно расстроила, – сказала Алёна.
– Кого? Меня? Нет, нет, нет, что ты! – воскликнул я. – Она мне очень понравилась!
Почему я это сказал? Мне эта шутка показалась ужасной. Я был напуган до смерти. Я никак не мог понять, как они вообще пробрались в мою комнату, чтобы посмеяться надо мной.
– А ты уверен? Точно? – переспросила меня Алёна.
У меня был ещё один, последний шанс сказать правду. Что нехорошо в чужой дом пробираться, пока человек спит, да ещё и пугать его таким образом. И что День дурака мне никогда не нравился. И что Тони был настоящим выпендрёжником, и я никак не мог понять, как люди вообще с ним ладили.
Но вместо этого я открыл рот и произнёс:
– Абсолютно точно. Всем нравится День дурака: это же здорово, люди шутят… Я тоже обожаю шутки. Смотри, смотри…
Я взял печенье, разломил его и хлопком прилепил его себе на лоб. Клянусь! Я приклеил печенье прямо себе на лоб! Совершенно неожиданно.
Алёна посмотрела на меня непонимающим взглядом. Да что там! Я и сам не понимал, почему я это сделал. Почему я так нервничал, когда рядом была Алёна? Это была загадка, которую невозможно было разгадать.
Я так и стоял перед ней, а крошки сыпались мне на лицо.
Конечно, увидев меня, Тони тут же рассмеялся. Он снова показал на меня пальцем и громко воскликнул:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Все остальные тоже засмеялись. И хором закричали:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Думаю, я это заслужил. Кому вообще придёт в голову такое сделать?
– Я сейчас лопну от смеха, – расхохотался Тони. – Сначала он писается в постель, а потом вытворяет это с печеньем… Ты точно чудак!
И продолжил дразнить:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Думаю, они могли бы кричать так всё утро, смеясь надо мной и напевая эту дразнилку. А ещё уплетая печенье и всё остальное, что наготовила мама.
К счастью, кое-что произошло, и они прекратили петь. На улице, перед моим домом, раздался автомобильный гудок. Кто бы это ни был, сигналил он настойчиво.
Камуньяс подошёл к окну.
– Это Фелипе и Алисия! – удивлённо сказал он.
– Они нам машут! – добавила Мэрилин. – Пошли!
В мгновение ока все похватали свои куртки и вылетели из кухни. Последней вышла Алёна. Стоя у порога, она взглянула на меня.
– Зачем ты сделал это с печеньем? – спросила она.
– Не знаю, – ответил я.
Снова раздался автомобильный гудок.
– Ладно, пошли, нас ждут тренеры, – сказала она, улыбнулась, развернулась и вышла за дверь.
Оставшись один, я схватил салфетку и стёр с лица остатки печенья.
Мама обеспокоенно посмотрела на меня.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Более-менее, – ответил я.
Тут из телевизора на кухне зазвучала мелодия, которую я прекрасно знал. Это была заставка «Пиратов-призраков»! Начинался лучший сериал на планете. Новая серия.
После всего, что произошло, мне нужно было принять решение. Что же делать? Выйти на улицу, под снег, где стояли тренеры команды и мои товарищи, которые только что надо мной смеялись. Или остаться здесь, в тепле, и смотреть по телевизору мой любимый сериал.
Это было непростое решение.
Не знаю, что сделал бы другой на моём месте.
Зато я точно знаю, что сделал сам.