Страница 39 из 70
— Почему жаль? Может, потому что вам бардак нужен? Или все-таки порядок? Если порядок, то это к нам. Если бардак, тогда нас нужно убрать. И отдать рынок на откуп настоящим бандитам, тогда и рэкет будет, и грабежи. Средь бела дня. А у нас все цивилизованно: хочешь торговать — арендуй место, и вперед. Никакого криминала.. И поддержание общественного порядка — это криминал?
— Это ты сейчас сам с собой разговариваешь, Каменев?
— Рассуждаю. Ваши вот патрульно-постовые наряды, они как бы за порядком смотрят. А сами денежку с бабушек тянут. За торговлю в неположенном месте. Мелкий такой, но криминал. Кстати, очень даже влияющий на отношение простого народа к своей пока еще родной милиции.
— А ты радеешь за нужды народа?
— Я в Совет народных депутатов не избираюсь, вот когда буду, я вам таких красивых слов наговорю. А пока я хочу сказать, что вам совсем не обязательно с нами бороться. Вам нужно нас поддерживать. Чтобы рынок рос и процветал, чтобы на улицах нашего района царил порядок.
— Меня интересует порядок на улицах всей страны.
— Вся страна — это государство, а государство не может обеспечить вас даже достойной зарплатой. А наш район готов предложить вам определенную премию. За определенные услуги. Может, кто-то что-то против нас замышляет, вы знаете, но нам не говорите. Потому что сами хотите нам зла. За которое вас никто ничем не отблагодарит. А добро всегда в цене. Чем больше добра, тем выше цена, — с усмешкой, задумчиво проговорил Рэм. — Или ниже?
— Я не понял, Каменев, ты что, взятку мне предлагаешь? — Никонов озадаченно смотрел на него.
А ведь Рэм не просто бандит, он владелец довольно-таки крупного рынка, и у него есть то, чего так не хватает всем и, в частности, Никонову.
— Я?! За что?! Я ничего криминального не сделал, вы меня забесплатно отпустите. Может, подержите под замком пару суток, ну так меня это не пугает. Отдохну немного.
— Не отдохнешь!
— Неужели домой меня отпустите?
— Я похож на идиота? Наговорил мне тут всякого дерьма, думаешь, я растаю?
В дверь постучали, появился адвокат, пухлощекий, но довольно стройный мужчина в строгом костюме. Никонов глянул на него так, будто почувствовал зубную боль, и велел увести Рэма.
— Я бы хотел поговорить со своим клиентом, — сказал адвокат Тихомиров.
— Клиенты у проституток, — скривился майор. — Впрочем, вы недалеко от них ушли.
— Я буду жаловаться!
— Да сколько угодно!
Рэм так и не смог встретиться с адвокатом, события развивались стремительно и непредсказуемо. Его не вернули в камеру для временно задержанных, отправили в КПЗ.
Отдельная территория, огороженная бетонным забором с проволокой, трехэтажное здание из красного кирпича, прием и оформление на уровне следственного изолятора, крики, ругань, менты злые, дубинами машут, все грозили по назначению их использовать. Рэм даже захотел поскорее в камеру попасть, пока не оглох.
В камере действительно было тихо. Четыре шконки в два яруса, и ни единой живой души. Тихо. Но воняло сильно. Кто-то навалил большую кучу в чашу Генуя, а не смыл. При этом вода из трубы лилась прямо на испражнения. Рэм скривился, брезгливо взял ведро, набрал воды и смыл. Не перед кем хозяина жизни разыгрывать, да и зачем? Он обычный человек, сколько дерьма по солдатским сортирам перелопатил, пока дневальным в наряд ходил, а не дежурным.
Похоже, борьба с организованной преступностью пошла на принцип, не смогли взять Рэма с наскока, решили брать мытьем да катаньем. Прогнали через этап, через оформление, в камере ткнули мордой в парашу, неужели думают, что Рэм сломается? Или Никонов готовил что-то посерьезнее, чем дерьмо в унитазе?
За окном уже сгущались сумерки, когда в камеру завели сразу троих. Рослые, крепкие, у одного лицо приплюснуто сверху вниз, у другого с боков. Узкое лицо, а нос широкий, ноздри мясистые. Третий смахивал на ежика, морда вытянута вперед, нос пимпочкой, а кулак кувалдой.
— Блин, говорили мне, что нельзя оставлять вещи, а то вернешься. Вернулся!
«Ежик» тяжело опустил кулак на раму верхней шконки — прямо над Рэмом.
— И что ты здесь оставил? — узколицый большенос глянул по сторонам, зацепился взглядом за Рэма, но ничего не сказал.
— Да дерьмо на параше! С утра навалячил!
— Так нет дерьма!
— Потому и вернулся!.. Ты мое дерьмо сожрал?
«Ежик» резко подался назад, отталкиваясь от шконки, согнулся в поясе и навис над Рэмом.
— Повезло тебе, чувак! — гоготнул приплюснутый. — Я тебе сейчас такую кучу нахлобучу!
Рэм понимал, что это спланированный наезд. Никонов организовал. Больше некому. Разговоры не помогут, выправить положение он мог только силой. Но с чего начать, когда он лежит, а «ежик» нависает, одно резкое движение спровоцирует удар сверху? Можно не сомневаться, троица дружно навалится на него.
— Сколько вам за наезд заплатили? — спросил он, невозмутимо глядя на «ежика». — Я заплачу больше. В долларах. По штуке на рыло!
Беспредельщик задумался, но продолжал двигаться по инерции.
— Где ты здесь рыла увидел?
— Деньги у меня здесь!
Рэм поднялся, и «ежик» его не тронул. А вдруг деньги действительно где-то здесь. И много.
Но вместо денег мужик получил головой в морду. Рэм бил со всей силы, на поражение, так, чтобы упал и не поднялся. Если сдох, значит, так и надо.
Камера тесная, вся троица столпилась в узком проходе, чуть ли не треть которого занимал столик. На него Рэм и запрыгнул, но только для того, чтобы развернуться и ударить узколицего коленкой в лицо. Мощно ударил, на ускорении, слышно было, как хрустнули челюстные кости. Приплюснутого он попытался схватить за шею, тот увернулся, отскочил к двери, Рэм за ним, тот наклонился с уходом в сторону. Юркий, быстрый, Рэм все никак не мог схватить его. Но мужик поскользнулся, стал падать, Рэм всего лишь махнул рукой, как медведь лапой, он даже не бил, просто ускорил падение. Несчастный врезался носом в угол постамента под унитаз. Сознания не потерял, даже попытался подняться. На этот раз Рэм ударил по-настоящему.
И тут же влепил с размаха «ежику», который также пытался встать. Сначала рукой, затем ногой. Узколицый тоже пришел в себя, но добить его Рэм не успел. Дверь открылась, в камеру ворвались менты, Рэм едва успел подставить руки под летящую в него дубину. Отбил удар, сгреб в охапку вертухая, швырнул его на унитаз. И через открытую дверь вырвался в продол.
На него набросились сразу двое, схватили за руки, но бешенство утраивало силы, Рэм резко повернулся, шарахнув одного мента об стену. На пол упали ключи от камеры.