Страница 18 из 70
Рэм презрительно усмехнулся, глядя на него. И надо бы объяснить, что именно так и наказывают беспредельщиков, но Артамон теперь и близко ему не ровня, в падлу с ним разговаривать.
Он схватил за шкирку лежащего на полу Лаптя, с силой дернул, поставил на ноги, глядя в испуганные глаза.
— Почему людей к нам на точку не пускаешь?
— Это не я!
— Это ты! Потому что ты сейчас за главного! Артамон твой зашкварился, если ты не понял!.. Или понял?
— Да понял.
— Лапоть, не слушай его! — истерично пискнул Артамон.
— Я не Лапоть, сколько раз тебе говорить? — рыкнул на него Лапоть. — Семен я! Семен, понял?
— Слушай сюда, Семен Лапоть! — Рэм с силой тряхнул братка. — Не знаю, кто дал отмашку, но вы перекрыли мне кран, почему это никто не может торговать у нас на точке? Знаешь, что будет, если перекрыть воду в дом? Штраф будет. С вас штраф! Для начала две штуки бакинских!
— Так это.. — Лапоть глянул на Артамона.
— У него деньги?
— Да.
— Так возьми!.. Или ты под зашкваром ходишь?
— Да нет.
— Ну!
Рэм оттолкнул Лаптя, тот подошел к Артамону, глянул на своих пацанов, которые смотрели на него косо, но со смирением, полез к своему боссу в карман, вытащил оттуда пачку денег, с одной стороны тысячная купюра с Лениным, советская, с другой того же достоинства, но с кремлевской башней, уже российская.
— Здесь только деревом!
— Двести шестьдесят рваных давай! — быстро посчитал Рэм.
Курс бакса немного просел, со ста тридцати четырех до ста тридцати, он это учел, потому как хорошо знал цену справедливости.
— Здесь только сто!
— Ничего, остальное на рынке отдашь. Через час подойду к тебе, покажу, кто будет торговать у нас, остальных забирай себе. И сто шестьдесят штук отдашь. Если нет, разгоним вас к черту! Ты меня понял?
— Да понял, понял.
— Ну тогда живи. Если сможешь, — фыркнул Рэм.
Из кафе он выходил, как будто на белом коне выезжал, с высоты своего положения и увидел брюнеточку в короткой юбке, может, она и показалась ему маленькой, не заслуживающей его внимания. А ведь смазливая, и ноги длинные.
— Ты чего здесь? — удивленно спросил он. — Домой давай, пока шакалы не очнулись.
«Тепляки» уходят, отмороженные остаются. Тот же Артамон взбесится, бросится за Рэмом, увидит дурочку, накинется на нее.
— Так я с вами! — девушка потянулась за ним.
— Куда с нами!
— Ну, отсюда..
— Вот я и говорю, давай отсюда!
— Может, с нами пойдешь? — Вася игриво обнял брюнетку за талию, увлекая ее за собой.
И она пошла, но при этом глядя на Рэма. Как будто за ним пошла, а не за Васей. Сделала несколько шагов, вырвалась из объятий, но из толпы не выпала.
— А ты откуда такая красивая? — спросил Вася.
— Отсюда, Белорецкая, дом сорок два.
— А зовут как?
— Лиля.
— Шить любишь?
— Шить?!
— У нас швейный цех свой, палатки шьем..
— Ну так я техникум легкой промышленности окончила, технология швейного производства.. А вы за что этих уродов избили? — спросила Лилия.
Рэм чувствовал, что девушка обращается к нему, но даже не глянул на нее.
— Так за то, что они уроды!
— Набросились на меня..
— Так и мы можем наброситься, — засмеялся Беляш. — Вася хоть сейчас!
— А главного как зовут?
Лилия осторожно тронула Рэма за рукав. Он развернулся к ней, не останавливаясь, но скорость сбавил, и она влетела к нему в объятия. Дернулась, изображая испуг, но не вырвалась. Только голову назад откинула, чтобы смотреть ему в глаза. А смотрела зачарованно, как будто приворожили.
— Рэм я!
— Лиля!
— Я слышал.
Наконец до девушки дошло, что негоже обниматься с парнем на глазах у толпы, отстранилась от Рэма, юбку зачем-то поправила, как будто он шарил под ней руками. Пацаны стоят, улыбаются, одна шутка со стороны Рэма, и загогочут. Один только Вася хмурил брови, похоже, он сам положил глаз на Лилю.
— А у вас швейный цех? — спросила она, не сводя глаз с Рэма.
— Хочешь посмотреть?
— А можно?
Рэм кивнул, повернулся к девушке спиной, но Лиля нагнала его, пошла рядом. Под локоток его не взяла, но легонько, заигрывающе толкнула плечом.
— Вась, спроси, подружка у нее есть? — засмеялся Беляш.
— Да пошел ты! — огрызнулся Чумак.
Понял, что Беляш его поддел. Действительно, Лиля уже с Рэмом, самое время подумать о ее подружке, вдруг она такая же хорошенькая и сможет заменить утрату.
Лиля остановилась, осознав, куда ее ведут. Изрытая в далеком прошлом земля, длинная конструкция из бетонных плит, метра на полтора выше уровня не совсем засыпанного котлована, мостик из старых досок, трубы тянутся, провода.
— Что это?
— Пещера Али-Бабы, — улыбнулся Рэм. — Пока без сокровищ.
— Вы разбойники?
— Идешь?
Рэм не собирался уговаривать Лилию. Идет — пожалуйста, нет — скатертью дорога.
— Да!
Они прошли на первый уровень подвала, освещение здесь естественное, через верхние подвальные окошки, но кое-где горели лампы, машинки стучали, всего две женщины работают, палатки шьют. Девчонок распустили, брезент на палатки закончился, с новым поступлением пока проблемы. Да и куда спешить, когда уже готовые места не заняты?
— Это и есть ваше производство? — спросила Лиля, на одну женщину посмотрела, на другую.
Некрасивые, уже в годах, еще и в технических халатах. Если честно, Рэм даже не знал, почему они не ушли вместе со всеми. И у Оксаны Игоревны семья, дети, и у Ольги Павловны хозяйство, которое нужно содержать. А на ткацкой фабрике работа пока есть, зарплата маленькая, но лучше что-то, чем ничего. Но им как медом здесь намазано, палатки дошивают, еще и влажную уборку на себя взяли, полы подметают, водой брызгают. Рэм просто не мог пройти мимо. Достал из кармана пачку денег, отстегнул каждой по пять штук. Деньги немаленькие, если учитывать, что в армии офицер получал в районе двух с полтиной. Расплатился, поблагодарил женщин, оставил им на попечение Лилию и пошел дальше. Справа секция бокса, слева — секция борьбы. Секции в смысле больших отдельных помещений, где-то со стенами, где-то сквозные, хоть на велосипеде катайся.
Секция отдыха или просто кают-компания размещалась в конце верхнего яруса, там и диваны, и столы, поляну можно накрыть, шашлык пожарить, а кто запретит пацанам жечь костер? Никому бункер не интересен. Даже до площадки под рынок никому дела нет, хоть бы один индюк из префектуры заглянул. Похоже, с распадом Союза развалилось все, как можешь, так и выживай. Анархия — мать порядка, хоть садись и лозунг выводи. Кстати, ватман и краска есть.