Страница 14 из 62
Похоже, он и вправду не понимал, за что его могут не просто задержать, а арестовать и запереть в камере при полицейском управлении. А может, Тимофей Игнатьевич просто хорошо играл принятую на себя роль эдакого законопослушного обывателя, совершенно не понимающего, в чем он провинился перед законом и что такого нарушил? Может, его нарушение в том, что он утерял где-то свои очки? Так за это в камеры не сажают. Ежели сажать граждан за всякие утери ключей, сумочек, зонтиков или очков, то камер по всей России на всех попросту не хватит.. Впрочем, среди злодеев и убийц неплохих актеров было много, Иван Федорович на них нагляделся, некоторые из них самого Ивана Михайловича Москвина могут за пояс заткнуть! Так что на мякине его было не провести..
Добрались до полицейского участка и тотчас сопроводили подозреваемого Боборыкина в кабинет Воловцова и усадили на закрепленный стул под присмотром городового. В кабинете после завершения последнего дела об одноруком стрелке-снайпере, убившего в Нижнем Новгороде четырех людей и еще столько же в Казани, включая местного вице-губернатора, ничего не изменилось. Вот только сейф пополнился важной уликой уже по новому делу.
Иван Федорович подошел к несгораемому шкафу, открыл его длинным латунным ключом и, взяв с полки поломанные очки, найденные в спальне рядом с истерзанной Эльвирой Шимановой, показал их Тимофею Игнатьевичу.
— Это ваши очки? — спросил Иван Федорович, стараясь примечать любые изменения мимики, происходящие на лице подозреваемого.
Тимофей Игнатьевич взял очки, его лицо ничего, кроме удивления, не выражало.
— А это что на них, кровь, что ли? — поинтересовался он.
— Вы признаете, что это ваши очки? — не счел нужным отвечать на вопрос Боборыкина судебный следователь Воловцов.
— Мои, — соглашаясь, кивнул Тимофей Игнатьевич, чем сильно удивил Ивана Федоровича. — Где вы их отыскали, я весь дом обшарил! Думал, что уже навсегда с ними распрощался.
— И вы не помните, где вы их потеряли, — без малейшего намека на вопрос произнес Воловцов.
— Не помню, — последовал ответ, как показалось судебному следователю по особо важным делам, не очень-то и уверенный.
— Вы спрашивали про кровь, — после недолгого молчания решил проверить слова учителя арифметики Иван Федорович. — Да, на очках кровь. Мы нашли ваши очки на месте преступления.. Вы эти очки признали за свои, верно?
— Верно, — последовал ответ.
Воловцов опять немного помолчал.
— И продолжаете утверждать, что это ваши очки? — пытаясь скрыть нотки удивления в голосе, произнес Иван Федорович.
— Мои, а то чьи же? — Теперь настал черед удивляться настойчивости судебного следователя, задававшего одни и те же вопросы учителю арифметики. — Я что, свои очки, что ли, не узнаю, пусть даже и поломанные? Вот видите, небольшая царапина на стекле? — указал Тимофей Игнатьевич на тонкую, словно волос, царапинку. — Это я как-то сунул без футляра очки в карман. А там лежали ключи.. Вот и оцарапал.
Следователь по особо важным делам Воловцов своего удивления уже не скрывал..
Почему Боборыкин так легко признал очки (при этом перепачканные в подсохшей крови) за свои? Ведь запросто мог бы откреститься, ответить, что предъявляемых ему очков он не узнает и что таких, как эти поломанные очки, в городе, очевидно, имеется не одна пара, поскольку сей аксессуар стал в последнее время входить в моду, вытесняя сделавшееся старомодным пенсне, а подслеповатых людей, в особенности среди пожилых, в городе немало! «Почему же именно эти очки должны быть моими?» Во всяком случае, именно так должен был сказать убийца, который хочет уйти от праведного возмездия. Такого ответа и ожидал от Боборыкина судебный следователь Воловцов. Однако задержанный стоял на своем: мои очки, и все тут! И его слова крепко вмешались в логику мышления следователя.
А потом, если это он убийца и похититель ребенка, то зачем ему было нужно с утюгом и ножом набрасываться на женщину и убивать так жестоко двух девочек-подростков? После чего похищать еще и годовалого ребенка с неизвестной целью. Причем если девочек он убил просто ударами утюга, то Эльвиру еще и истыкал не единожды ножом. Тут уже просматривается нечто личное — так полагал судебный следователь, — возможно, ярость и ненависть или что-то похожее на месть. Дескать, на тебе за все! А за что «за все»? С какой стати у слободчанина с другой улицы такое предвзятое отношение к Эльвире Шимановой? И где сейчас находится похищенный годовалый ребенок по имени Коля?
— Уведите его в камеру, — распорядился Иван Федорович. Осознавая, что дальнейшего разговора не получится. Как-то оно все не вязалось..
* * *
Обыск, проведенный в квартире учителя Тимофея Боборыкина, ничего не выявил. Никаких следов пребывания в квартире ребенка, пусть и непродолжительное время, обнаружено не было. Где и как искать Колю — было совершенно неведомо. Причину похищения малого дитяти не удалось прояснить даже на малую толику..
Полицейский надзиратель Ферапонт Громыхайло захаживал в подвал, где находилась камера для задержанных, махал перед носом учителя арифметики своим пудовыми кулачищем и громогласно требовал:
— Говори, гад, куда ребятенка подевал!!!
Имелись обстоятельства, когда лучше бы ему не попадаться на глаза. Не любил полицейский надзиратель Ферапонт Ильич Громыхайло, когда причиняется вред или боль малым детям и беспомощным старикам. И тем мерзавцам и негодяям, кто мог такое себе позволить, Громыхайло вполне мог выписать смачную оплеуху. Может, и не одну..
Конечно, Боборыкин делал круглые глаза (отчего становились они еще выпуклее и, казалось, вот-вот готовы были выскочить из орбит и шариками покатиться по полу) и отнекивался. Дескать, не ведает, про какого ребятенка идет речь. И уж, конечно, он не крал никакого годовалого дитяти, чего и в мыслях у него никогда не случалось. Да и зачем ему, заядлому холостяку, малое дите? Хлопоты с ним одни! Он и управляться-то с ним не умеет..