Сделка с боссом. Опасная игра

Глава 23. Потеря контроля

Богдан

Зал суда пахнет полированным деревом, старыми бумагами и лицемерием. Я сижу на месте адвоката, передо мной разложены документы по делу о корпоративном мошенничестве, которое должно принести фирме хорошие дивиденды.

Мой подзащитный — владелец сети заправок — нервно теребит галстук на соседнем стуле. Судья что-то монотонно зачитывает. Адвокат противоположной стороны что-то вещает.

Я не слышу ни слова.

Перед глазами Алёна. В моей рубашке, босая, с растрёпанными волосами, стоящая посреди крошечной кухни. Её глаза, сонные, ещё хранящие тепло нашей ночи. Её губы, припухшие от поцелуев. Её голос: «Не останавливайся».

Я сжимаю ручку так, что она хрустит.

— Сторона защиты, — голос судьи вырывает меня из наваждения, — вы готовы представить свои доводы?

— Да, ваша честь, — встаю, поправляю пиджак.

Мой голос звучит, как всегда, ровно и уверенно. Маска надета идеально.

Но внутри меня прямо в данную секунду происходит грёбаный хаос, вихрь эмоций, адское пламя, сжирающее меня секунду за секундой. И причиной этому только она.

Я пересказываю позицию защиты, ссылаюсь на статьи, оперирую фактами, и всё это время где-то на периферии сознания крутится другое. Её пальцы, зарывающиеся в мои волосы. Её стон, когда я вошёл в неё. Ещё там, в машине под мостом. Её шёпот: «Бо».

Я закрываю глаза на секунду.

Соберись, чёрт побери, Богдан. Сейчас не время для приятных воспоминаний. Сейчас нельзя думать о ней. Ты же никогда не позволял.. Не будь тряпкой.

Продолжаю речь.

Судья кивает, записывает что-то в блокнот. Противник хмурится. Мой подзащитный расслабляется — значит, всё идёт хорошо. Мои доводы безупречны, как всегда.

Но мысли снова ускользают.

Её квартира. Крошечная, тесная, с продавленным диваном и котом, который смотрел на меня с подозрением, пока я не открыл пакетик с кормом. Вот и подкуп. Сработал на ура. Никогда не думал, что буду радоваться тому, что кот меня принял.

Весь её мир сосредоточился в этих стенах. Дешёвый кофе в жестяной банке, потертые полотенца, книги в мягких обложках на подоконнике.

И она.

Чистая, настоящая, живая.

Я никогда не приводил женщин к себе. Тем более, не ездил к ним. Это всегда были короткие, ничего не значащие связи, которые заканчивались на пороге моего лофта.

Но вчера.. Вчера я не мог её отпустить. Мне было её мало. Мало её тела, её запаха, её прикосновений..

— ..таким образом, сторона защиты настаивает на пересмотре обвинительного заключения, — завершаю я и возвращаюсь на место.

Судья объявляет перерыв до завтра. Мой подзащитный пожимает мне руку, что-то благодарно бормочет. Я киваю, не слушая. Выхожу в коридор, достаю телефон.

Усмехаюсь.

С чего вдруг мне пришло в голову отправить ей утром сообщение о родинке? Я не склонен к сентиментальности, никому никогда не посылал таких дурацких сообщений. А тут не смог удержаться. Захотел, чтобы знала — я помню каждую деталь. Каждый сантиметр её тела.

Телефон оживает в руке.

«Богдан, перезвони. Срочно. Олег».

Дядя. Чёрт бы его побрал со своими играми, в которые я вынужден был втянуть девчонку!

Захожу в пустой кабинет для переговоров, закрываю дверь. Набираю номер.

— Богдан, — лениво тянут дядя, но я знаю его слишком хорошо. За напускным спокойствием стоит что-то другое. Кажется, вот-вот грядёт долбанная буря. — Как прошло в суде?

— Всё в порядке. Завтра будем завершать.

— Отлично. Тогда ты свободен для разговора, — говорит дядя и молчит. Делает долгую пауза. Я жду. Это не конец разговора. — Тихий звонил.

— Что ему нужно?

— Говорит, что с нетерпением ждёт юбилея. Желает видеть вас обоих. Тебя и.. — дядя снова делает эту грёбаную паузу, — и Алёну, естественно.

Я смотрю в окно — на серое небо, на одинаковые здания, на людей, которые спешат по своим делам.

— Как думаешь, дядя, зачем ему Алёна? — спрашиваю я спокойным тоном, едва удерживаясь, чтобы не вывалить тираду некультурщины вслух.

Твою мать, Тихий. Когда эти игры уже закончатся? Вцепился своими клешнями в мою Алёну.

Мою.. Осознание того, как я уже мысленно её называю, бьёт меня по голове. Реально ведь так и есть.

Моя. Теперь только моя.

— Ты же знаешь Тихого, — усмехается дядя. — Ему нравится красивая обёртка. Он хочет видеть её на своём празднике. Хочет, чтобы все видели — у Майорова красивая женщина. Или.. — он делает паузу, — он хочет проверить, насколько она для тебя важна.

Ловушка. Я понимаю это сразу. Тихий не просто так зовёт Алёну на свой юбилей. Он видел нас в театре, видел наш танец, видел, как я зажимал её у колонны. Он хочет проверить границы. И если поймёт, что она для меня действительно что-то значит.. Если уже не понял..

Всё становится только опасней.

— Мы будем, — говорю я холодно.

— Богдан, — голос дяди меняется. Становится жёстче. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это не просто светский раут. Если что-то пойдёт не так..

— Ничего не пойдёт не так, — обрываю я.

— Кстати, ты в курсе, что твоя девушка сегодня была на обеде с какой-то подругой? Тараторила без умолку, жестикулировала. Очень эмоциональная девушка. Это опасно, Богдан. Эмоции — это слабость.

Я сжимаю челюсти. Он следит за ней. Конечно, следит. У него везде глаза.

— Она ведёт себя естественно.

Он отключается.

Алёна. Моя секретарша. Моя пешка. Моя..

Я закрываю глаза, и передо мной снова её лицо. Не испуганное, не напряжённое, каким я привык его видеть в офисе. Счастливое. Расслабленное. Утреннее.

Когда я жарил яичницу на её кухне, она смотрела на меня так, будто я не человек, который втянул её в смертельно опасную игру. А просто мужчина, который доставляет ей море наслаждения. Это я почувствовал, когда она стонала подо мной и выгибалась как кошка. Которого она хочет.

Я никогда не был нужен. Дяде я был нужен как инструмент. Женщинам — как статус, кошелёк, ступенька вверх. Партнёрам — как гарантия безопасности. Но никто никогда не нуждался во мне просто так. Просто потому, что я — это я.

Я сажусь за стол, достаю блокнот. Нужно разработать план. Пятница. Ресторан «Идиллия». Большой зал. Люди Тихого. Возможные провокации. Запасные выходы. Пути отхода. Если что-то пойдёт не так..

Я начинаю чертить схему, но мысли снова ускользают.