Страница 69 из 76
Иосиф Васильевич пригласил Сергея на кухню. Тот прошёл не разуваясь, присел на табурет возле стола. Хозяин стал доставать запасы. Сергей замахал руками:
— Нет, нет, не надо, спасибо, я только позавтракал.
И полез за кисетом, достал его, потом трубку, не отрывая взгляда от лица собеседника. Но тот даже ухом не повёл: вытащил с полки кипу нарезанных бумажек под самокрутки и, довольный, сунул руку в кисет.
Закурили. Иосиф заговорил о новых пушках, причём говорил так завуалированно, как будто Сергей был чужим: без деталей, без подробностей, просто о том что готовится нечто очень грандиозное, если получится, то будет всё совсем хорошо.
Сергей кивал, выдыхал дым, думая о том, что надо бы поинтересоваться у Дронова, что же там за такие суперпушки. По последней известной ему информации ничего нового не намечалось: планировали увеличить отливку единорогов, казённозарядных соток и доделать ещё пару 130-миллиметровых орудий. Ни о чём новом пока речи не было: во-первых, технологии не позволяли, во-вторых, было не из чего — закуп меди и бронзы оставлял желать лучшего, с рудой пока прорыва тоже не было. А те железные трубы, что лежали в запасе, Дронов берёг на что-то особенное. Хотя возможно, у Магомеда что-то получилось — он работал над сталью для пушек. Но Сергей об этом тоже ничего не слышал.
Пришла жена Иосифа с ворохом батареек, видимо, так же, как и Сергей, они покупали их блистерами ввиду низкой цены. Но нужного размера не было. Сергей даже выдохнул: не придётся придумывать ничего другого, и в четвёртую квартиру он пойдёт с тем же вопросом.
Докурив трубку, он выбил её, поглядывая на жену Иосифа, но та не обратила никакого внимания, буркнув только что накурили, хоть топор вешай. Сказала тихо, так что Сергей бы не услышал, но он уже наловчился читать по губам.
Четвёртая квартира — никто не ответил. Пятая — то же самое. В шестой открыли, дома была женщина. Сергей спросил про батарейки, та что-то буркнула типа «нету такого» и закрыла дверь.
Сергей сверился со списком: Олеся Петровна — жена, вернее, уже вдова погибшего прапорщика. Мужик был нелюдимый, но Сергей хорошо его помнил: тот погиб при одном из штурмов. Женщина работала с химиками, что-то там химичила. Поставив напротив её фамилии галочку, он подумал и добавил вопрос — ведь нормально поговорить не удалось, да и трубку показать тоже.
Убрав блокнот в карман, Сергей посмотрел на часы: на всё про всё ушло три с половиной часа. Это если он тем же темпом пойдёт, то закончит не раньше следующей недели. Да и выглядеть будет странно: он сам лично обходит всех и каждого в поисках батареек.
Он ещё раз пробежал глазами список. Долго так не протянешь. И тут ему пришло в голову: а что, если совместить два дела сразу? Сходить к Магомеду и заодно пообщаться с теми, кто у него работает. По идее, сейчас там должно быть пять человек девятиэтажников. Прийти, покурить, посмотреть на реакции — в принципе, план оправданный. Одним выстрелом несколько зайцев.
Он вышел из подъезда, спустился к посаду и зашагал в сторону Магомедовского штаба — как тот называл свою мастерскую. По дороге ему повстречался Володя. Обрадовался так, что едва не бросился обниматься. Сергей подумал: парень ведь вырос среди местных, но пары лет в нормальном окружении хватило, чтобы он начал вести себя как обычный современный, цивилизованный человек.
— А это что такое, воевода? — Володя кивнул на слуховой аппарат.
Сергей решил пошутить:
— Миелофон.
Володя нахмурился, услышав незнакомое слово:
— Что?
— Устройство такое. Артефакт. Читает чужие мысли.
Парень прищурился:
— Не может быть. Я, конечно, знаю, что у вас всякие штуки есть, но про такое не слышал.
Сергей усмехнулся:
— Хочешь, скажу, о чём ты сейчас думаешь?
Володя кивнул.
— Ты думаешь о том, что воевода обещал быть крёстным и тянет как кота за одно место. Поэтому ты хочешь спросить конкретно: когда?
Володя изменился в лице:
— Так что, это правда мие… миело…
— Миелофон, — подсказал Сергей и, едва сдерживая улыбку, добавил: — Я тебе что, врать буду? Сейчас я занят, но забегу обязательно. Сделаю кое-что — и к вам. Там и поговорим, решим, когда точно Владимира Владимировича покрестим.
Володю видимо проняло. Он молча кивнул и, всё ещё с опаской поглядывая на слуховой аппарат, припустил к дому.
В мастерской Магомеда не было. Мужики работали: один был занят на сверлильном станке, второй что-то вытачивал маленьким напильником — какую-то мелкую деталюшку, третий старательно вырисовывал чертёж на специальной доске, с которой можно было стирать изображение. И больше никого не было.
Сергей зашёл, поздоровался. Мужики вразнобой ответили. Среди девятиэтажников к нему не было такого почитания, как среди местных. Он спросил, где Магомед. Ему ответили, что тот ушёл во вторую домну.
Сергей вздохнул, план, который он только что придумал, провалился. Торчать здесь без Магомеда смысла не было. А идти до второй домны которая располагалась в самом конце посада, не хотелось: как-то он уже набегался, устал. Поэтому решил сначала заглянуть к Володе — благо до терема недалеко.
Зашёл, постучал, толкнул дверь. Володя встретил его, обрадовался и опять с опаской покосился на слуховой аппарат. Сергей прошёл в горницу.
На столе, который обычно к приходу Сергея ломился от всяких вкусностей, почти ничего не было. Володя извиняюще развёл руками, сказал, что прислугу они сегодня отпустили — какие-то дела, а Зое нездоровится. Сергей успокоил его:
— Да ладно, ничего не надо. Так посидим. Ты в храме узнавал, у попа?
Володя кивнул:
— Да, да. Он сказал: в любой день, как удобно.
Сергей подумал: ну, немудрено, такого масштаба мероприятие. Посмотрел на Володю, спросил:
— А что с Зоей-то случилось? Простыла?
Володя нахмурился:
— Да я сам не понял. С утра всё было нормально, а пришёл — она тут же слегла.
Это было странно. Зоя всегда радовалась его приходу, даже больная выходила поздороваться. А тут — такое. Сергей напрягся, почуяв неладное. Поднялся, спросил, где она. Володя показал на лестницу.
Сергей поднялся на второй этаж, постучал, заглянул. Зоя сидела с ребёнком на руках. Бледная, взволнованная.
— Здравствуй, Зоя, — поздоровался Сергей.
Девушка замерла и не ответила. Он подошёл ближе, справился о самочувствии. Она что-то пробормотала, но он не расслышал. Глаз не поднимала, старательно отводила взгляд. Сергей видел: она на грани истерики, но причины не понимал.