Страница 64 из 76
Глава 22 Обычный человек
Сергей не ожидал, что генерал предложит голосовать. Обычно тот всех выслушивал, но решение принимал сам, беря тем самым на себя всю ответственность. Сейчас, видимо, что-то изменилось. Сказать, что генерал постарел и поэтому перестраховывается, Сергей не мог: выглядел Максимов неплохо. Но голосование действительно состоялось. Все по очереди подходили к Петрову, озвучивали свою позицию, а тот записывал. Когда речь дошла до Сергея, он пожалел, что нет галочки «против всех», и, подумав, выбрал среднее — поход на Константинополь.
Когда всё закончилось, Петров подсчитал, написал и передал бумажку Максимову. Тот посмотрел, хмыкнул.
Все ждали, что будет дальше, но генерал сказал лишь, что совещание окончено и все могут быть свободны.
Сергей двинулся к выходу. Анна ушла раньше — ей нужно было к ребёнку. Но тут кто-то схватил его за плечо. Сергей недоумённо обернулся: это был Колян.
— Тебя просят остаться, — сказал он, покосившись в сторону генерала.
Сергей проследил за его взглядом: Максимов махнул рукой — давай, мол, сюда.
Они вместе с Коляном подошли к столу, возле которого уже собрались оставшиеся: Максимов, Петров, Бородин, Дронов и Степан Ильич. Генерал положил бумажку на стол и кивнул:
— Гляньте.
Сергей посмотрел: там стояли три цифры напротив каждого из вариантов. Цифры были одинаковые — то есть голоса разделились поровну. Генерал усмехнулся и сказал:
— Хотел снять с себя эту ношу. Но, видно, не получится. Вы же все голосовали?
Мужики покивали: все — да. Генерал взял бумажку, сказал:
— Получается, мой голос решающий. Интересно…
Потом обернулся и вытащил из своего портфеля, с которым пришёл на совещание, бутылку и небольшой походный набор с рюмками. Поставил всё на стол, посмотрел на Сергея и сказал:
— Наливай, капитан. По маленькой вздрогнем.
Сергей налил. Это была какая-то настойка на самогоне, что-то светлое. Генерал первым взял рюмку, поднял её и произнёс:
— Ну, давайте, чтоб не последняя.
Чокнулись. Сергей выпил. Это действительно оказался самогон — противный, но уже привычный. Закуски не было, поэтому закурили. Генеральская трубка уже была раскурена, и он просто дымил. Спросил, не глядя ни на кого конкретно:
— Ну что, как решать-то будем?
Все молчали. Тогда генерал обратился к Петрову:
— Ты, полковник, что думаешь?
Петров пожал плечами, сказал:
— Как проголосовал, так и думаю.
Генерал затянулся, задержал дым, выдохнул, перевёл взгляд на Дронова:
— Майор, прошу высказываться.
Тот как раз щёлкнул зажигалкой, раскурил, затянул дым, отнял трубку от рта и посмотрел на генерала:
— Да я тоже вроде всё сказал, добавить нечего.
Бородин влез без приглашения:
— Я за Константинополь, моё мнение не изменилось. Киев сейчас никак не потянем.
Коляна никто не спрашивал, но он тоже ляпнул своё:
— А я бы и на Киев сходил, где наша не пропадала!
Генерал не обратил на него внимания, посмотрел на Сергея и сказал:
— Давай ещё по одной, что ли, капитан.
Сергей молча разлил по рюмочкам. Рюмочки были маленькие, миллилитров по тридцать, металлические, обшитые кожей, с гербом России — видимо, когда-то подаренные генералу. Максимов поднял рюмку, сказал:
— Чтобы принять решение, шестерёнки получше надо смазать.
И выпил. Остальные последовали его примеру.
Вытерев губы, генерал посмотрел в упор на Сергея:
— Ну а ты, воевода, — выделил он, — что думаешь?
Сергей молча разлил ещё по рюмкам, сказал:
— А что тут думать? Здесь как с тем камнем: налево пойдёшь — херня, направо — херня, прямо — тоже херня. Куда б мы ни пошли — нигде нас не ждут. Поэтому я предлагаю везде помаленьку отметиться. В Киев послать посольство — небольшое, но зубастое. Думаю, пяток драккаров с максимально вооружённой командой хватит. Ну а с василевсом поступить по справедливости: показать ему, что он не прав, да так, чтобы мало не показалось. На сушу не лезть — чисто карательная операция с моря. Ну и самое на сегодняшний момент главное — найти Иуду.
Высказавшись, Сергей взял рюмку, поднял:
— Чтобы всё получилось.
И выпил.
— Ты думаешь, его не ищут? — сказал генерал, покосился на Степана Ильича и, опрокинув свою порцию в рот, крякнул от удовольствия. — Ещё как ищут. Только сам понимаешь, дело это сложное.
— Понимаю, — согласился Сергей. — Но Иуда не среди местных. Точнее, не только среди местных.
Он замолчал, давая присутствующим осмыслить. Петров хмыкнул:
— Что, думаешь, кто-то из наших?
Сергей кивнул:
— Не думаю — знаю.
Тут вперёд подался Колян:
— А-а! Понял! Князь сказал?
Сергей кивнул:
— Он самый.
Генерал помрачнел:
— Что, прямо так и сказал — из наших?
Сергей взял трубку со стола, затянулся:
— Да, так и сказал: из наших.
На какое-то время стало тихо.
Потом Дронов спросил:
— А как они смогли? Кто согласился?
Сергей ответил:
— А ты спроси у той парочки что на первом годе сбежала, помнишь их?
Дронов хмыкнул, брезгливо наморщившись:
— А то.
— Ну вот что их заставило? — продолжил Сергей. — Обида? Зависть? Желание разбогатеть? Или просто по глупости?
Все молчали.
— Так что, всё что угодно может быть. Любая причина.
Генерал поднялся, взял сам бутылку, разлил по рюмкам, молча выпил свою, отошёл к парапету, встал рядом с метательной машиной, долго смотрел вниз на посад. Потом повернулся, посмотрел на Сергея, на Степана Ильича — тот заведовал контрразведкой, но пока особо не преуспел, занимаясь рутиной, — и спросил:
— И как ты думаешь выяснять, кто это?
Сергей пожал плечами.
— Серёг, ты что? — подключился Колян. — Ты же разведка. Придумай что-нибудь.
Сергей поджал губы. Он бы придумал, но хорошо знал, что «ты ж разведка» — ни хрена не аргумент. Да, офицер-разведчик в представлении обывателя — некий супермен: он знает всё — математику и физику, иностранные языки, психологию, он быстрее всех бегает, лучше всех плавает, стреляет без промаха, кидает ножи с тридцати метров в цель, дерётся так, что одной левой десять человек валит, видит в темноте, слышит за километр, запоминает карты с первого взгляда. Он элита, про таких снимают фильмы, его боятся враги, им восхищаются свои. Рыцарь без страха и упрёка, только с автоматом и ножом. И отчасти это правда, но только отчасти.