Девятиэтажка 5

Глава 3 Началось

Шатры стояли в стороне от основного лагеря, на невысоком взгорке, откуда просматривалась вся равнина. Два больших белых купола, обнесённых кольцом вооружённых всадников.

Каган ехал первым, не оглядываясь. Максимов двигался следом.

У входа каган спешился, что-то коротко бросил страже. Те расступились. Генерал спешился тоже, и сразу за каганом шагнул внутрь.

В шатре было сильно натоплено. На низком деревянном возвышении, застеленном шкурами, сидел старик.

Он был очень стар. Сухое, тёмное лицо, глубокие морщины, редкая седая борода. Но глаза были живые и ясные.

Рядом с ним, чуть позади, застыли двое телохранителей — молодые, с плоскими лицами, без оружия на виду, но с такими руками оружие им не особо и нужно.

Каган склонился, что-то сказал по-своему. Старик выслушал, медленно кивнул и заговорил по-русски:

— Подойди, — голос был глухой, но твёрдый, с лёгким акцентом, как у человека, который давно не пользовался этим языком, но не забыл его до конца.

Максимов подошёл. Старик долго смотрел на него, не мигая.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Договориться.

Старик усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

— Мне-то это зачем? Я уже к полудню буду там, в твоём доме.

— Ты потеряешь много людей, прежде чем возьмёшь девятиэтажку.

— Что мне люди? — старик повёл плечом. — Эти умрут, придут другие. Степь не остановить. Я долго запрягал её, и вот — получилось. Она уже не моя. Она сама пошла.

Генерал помолчал, глядя на него. Потом спросил:

— Зачем тебе это? Почему ты так хочешь нас уничтожить?

Старик ответил не сразу.

— Ты всё равно умрёшь, так что объясню. Дело не в тебе и не в твоих людях. Дело в том, что вы принесли.

Он подался чуть вперёд.

— Этот мир ещё не готов для таких вещей. Или, точнее, я не готов. Ты думаешь, я настолько туп, что не смог бы делать порох? — Он выдержал паузу. — Нет. Я не тупой. Просто знаю: шила в мешке не утаишь. Секрет уйдёт. И мне же потом аукнется.

Генерал молчал.

— Поэтому разговора не выйдет, — старик откинулся назад. — Всё, что вы знаете, умрёт вместе с вами.

Максимов выслушал его до конца. Потом заговорил сам.

— Ты думаешь, что уничтожишь нас, но ты ошибаешься. Большая часть моих людей уже погрузилась на корабли. И они отчалят, как только ты двинешься вперёд. У нас есть где укрыться, так, что ты не найдёшь, а если и найдёшь, то сделать ничего не сможешь, несмотря на свои полчища.

Старик слушал, не перебивая. Лицо его оставалось неподвижным.

— И будь уверен, — продолжил генерал, — секрет пороха, пушек и всего остального уже через месяц будет у всех. Включая твою главную цель.

Он сделал паузу, глядя старику в глаза.

— Я ведь угадал? Ты целишься на Константинополь?

Старик не ответил. Только прикрыл глаза, как человек, которому вдруг стало скучно и долго молчал

— Умно, — произнёс улуг-хан наконец. — Красиво.

Он снова открыл глаза.

— Но поздно. Ты сам пришёл. Значит, не уверен.

Генерал не отвёл взгляда.

— Я пришёл, чтобы ты понял: война ещё не началась, а ты уже проиграл.

В шатре стало тихо. Где-то за пологом всхрапнул конь, звякнула сбруя. Старик медленно поднялся, опираясь на посох, и сделал шаг к генералу, произнёс:

— Сними плащ.

Генерал помедлил, потом скинул плащ, оставшись в кителе. Ордена и медали блеснули в свете масляных ламп. Звезда Героя Советского Союза, колодки, погоны генерал-полковника.

Старик обернулся, цокнул языком, подошёл ближе. Прищурился, разглядывая награды, задержался на звезде Героя. Долго смотрел, не поднимая глаз. Потом перевёл взгляд на погоны.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — произнёс он негромко, — А я вот не успел до звёзд дослужиться…

Прежде чем ответить, Максимов выдержал паузу.

— Тогда тем более ты должен понимать: нам надо договориться. Мы из одной страны. Из одной армии. Ты представляешь, что мы можем сделать вместе?

Старик покачал головой, отступил к своему месту и тяжело опустился на шкуры.

— Нет, — ответил он. — Не представляю. Зато представляю, что могу сам.

Он положил посох поперёк колен, посмотрел на генерала снизу вверх.

— Мне ни к чему твои пушки и твой порох. Я уже говорил: мне это будет только мешать. Да и не укроешься ты нигде. Скоро вся Европа содрогнется от топота копыт орды. Не будет ни одного уголка, куда бы мы не дотянулись.

— Значит, войны не избежать? — спросил генерал.

— Уже не избежать, — старик чуть склонил голову. — Она началась в тот день, когда вы здесь появились.

Сергей вышел из дота и полез наверх, на приступок у бастиона. Отсюда было видно лучше.

Да, на самом деле пошло уже конкретное шевеление, в том числе с осадными орудиями. Их было действительно много, только тех что находились в пределах видимости — десятка четыре, если не больше. Одни тянули быками, другие — лошадьми, третьи — людьми. В предрассветной мгле они походили на оживших чудовищ, что медленно ползли к стенам, переваливаясь на неровностях.

А еще движение этих машин говорило о том что эти кочевники на самом деле не такие как обычно. Вместо того чтобы ломиться напролом, они явно решили сначала обстрелять девятиэтажку. Подготовить, так сказать, плацдарм для прорыва. На что они рассчитывали, Сергей не понимал. Пушки куда дальнобойнее, два три залпа — и от них останутся только воспоминания, они даже подъехать не успеют.

Сзади послышался топот. Подбежал запыхавшийся Колян. Сказал что доставил Володю с Зоей на корабль, и что Бородин просил передать что флот не уйдет до последнего, и будет поддерживать огнем на флангах.

Наверное это была хорошая новость, однако Сергей понимал что так они хоть и получат еще сколько-то времени, но все равно не одолеют орду. Ведь как можно её одолеть, если даже не видно, где она кончается?

Или видно?

— Давай на крышу, — бросил Сергей Коляну.

Они поднялись быстро, не разговаривая. В будке, где обычно отогревались дежурные, сидел один из девятиэтажников. Перед ним стоял ноутбук, на который шла трансляция с камеры воздушного шара.

Сергей присел рядом, вгляделся в экран.

Картинка была четкой, а приближение хорошим. Орда была видна как на ладони. Не бесконечная, как казалось снизу. Сверху, с высоты, она всё же имела границы. Но от этого не становилось легче.