Девятиэтажка 5

Но додумать он её не успел. В подъезд зашла Анна с Мирославом на руках, увидела Сергея, остальных, поздоровалась. Колян сразу подошёл к малышу, что-то сказал ему на детском, взял на руки, и пошёл наверх. Сергей с Анной двинулись следом, оставив на площадке одного Андрея.

Поднимались медленно. Анна что-то говорила — Сергей слышал через аппарат, но половину слов не разбирал. Мирослав сидел на руках у Коляна и что-то лепетал, тянул ручонки к перилам.

На третьем этаже Сергей почувствовал, что ноги становятся ватными. На четвёртом его затошнило, в глазах потемнело, и он остановился, навалившись на стену.

— Ты чего? — Анна обернулась, шагнула к нему.

Сергей мотнул головой. Хотел сказать, что дойдёт, что надо к генералу, но понял что продолжать путешествие не в состоянии, и попросив Коляна поговорить с Максимовым, зашёл в квартиру.

Там же, стараясь не делать резких движений, добрался до дивана и лёг. Анна села рядом. Мирослав ползал по полу, играл в игрушки. Сергей в очередной раз повторил всё, что узнал от Владимира. Анна выслушала и вроде бы даже не удивилась. Сказала что это плохо, зато теперь есть ясность, и можно что-то решать.

— Что именно? — спросил Сергей.

— Хотя бы то, что «оживать» князю точно не стоит. Во всяком случае, сейчас. И в Киев лезть тоже не стоит. Этого василевс от нас и добивается: как всегда, стравить, а самому постоять в сторонке.

— А если они к нам сунутся?

Анна усмехнулась:

— К нам? Да ты издеваешься? Мы орду отбили. Куда им-то?

Но Сергей не разделял уверенности жены. Он прекрасно знал, что славяне и варяги воевать могут по заветам еще не родившегося Суворова: не числом, а умением. Тем более что теперь у них были ещё и пушки.

Раздался стук в дверь. Анна открыла. В квартиру заглянул Андрей, спросил у Сергея, как он себя чувствует. Тот покачал головой неопределённо:

— Ну как-то так.

Андрей сказал:

— Слушай, там Владимир снова тебя опять зовёт.

Услышав что мужа куда-то тянут, вмешалась Анна:

— Это не может подождать? Ты же видишь, в каком он состоянии!

Андрей пожал плечами:

— Вижу, но князь чуть ли не сам грозится прибежать, хотя ещё и не ходит толком.

Сергей задумался. Владимир не из тех, кто станет звать по пустякам. Если он рвётся говорить — значит, есть что сказать. Что-то важное. Что-то, что не может ждать.

Прерывая спор, он поднялся с дивана. Чувствовал он себя на самом деле хреново, но любопытство победило: что ещё не договорил Владимир?

Он вышел в подъезд. Андрей шагал рядом, готовый поддержать. Спускались медленно. Сергей держался за перила, останавливался на каждой площадке, переводил дух. Андрей не торопил.

На первом этаже Андрей пропустил его в квартиру. Сам заходить не стал — знал, что князь всё равно его выпроводит.

Сергей переступил порог. В квартире было тихо. Он прошёл через коридор, держась за стену, и остановился в дверях комнаты.

Князь лежал на кровати. Заметив его, повернул голову, и впился взглядом так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Или ждал, что Сергей заговорит первым.

Сергей подошёл, сел на табурет. Привычно поправил аппарат за ухом — тот пискнул, зашипел.

— Ну как ты, княже?

Князь скривился:

— Бывало и лучше. Ты вот что… — Он помолчал, будто собираясь с силами. — Не гневайся сильно, когда узнаешь.

Сергей напрягся.

— Что узнаю?

Князь посмотрел на дверь. Потом попробовал повернуть голову к окну — не вышло, шея не слушалась. Остановил взгляд на Сергее.

— Порошок твой волшебный. Я узнал, как он делается. Даже первую партию изготовили.

— Что ты сказал?

Сергей дёрнул аппарат, прижал к уху, наклонился ближе. Надеялся, что ослышался. Владимир повторил — слово в слово.

Сергей замер. Внутри что-то оборвалось и стало пусто.

— Как тебе удалось?

Владимир грустно улыбнулся:

— Золото открывает любые двери.

Сергей подумал: кто-то сдал, и этот кто-то наверняка из своих, девятиэтажников. Местные к пороху доступа не имели, только какие-то подготовительные работы. Владимир заговорил снова, подтверждая его догадки:

— Я не знаю кто именно… Но из ваших… С ним Доброга договаривался.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Правда рецепт был сырой, пришлось доводить.

— Доводить? — удивился Сергей.

— А ты как думал? У нас ведь тоже не дураки. Покумекали, смекнули, что к чему. Тыкались долго, не спорю, но получилось. Может, бахает не так громко, как у тебя, но это дело наживное, сам понимаешь…

Наверное, если бы Владимир прямо сейчас помер, Сергей бы так не расстроился. А вот то, что кто-то, кроме них, владеет рецептом пороха, меняло всё.

Теперь у них не было монополии. Той, на которой стояло само их существование, что давала им преимущество на десятилетия вперёд и позволяла диктовать условия, не поднимая меча. Если рецепт ушёл — он уйдёт дальше. К Ярославу. К ромеям. К норманнам. К любому, у кого есть золото и желание воевать. И тогда их преимущество растает. Сначала порох будет плохой — как у Владимира. Потом лучше. Потом ещё лучше. А через десять лет у каждого князя будет свой порох, свои пушки, свои ружья. И Новороссийск перестанет быть единственным, кто умеет делать гром и огонь.

Они всегда боялись этого, зная наверняка что такой момент наступит, но все равно, казалось это теорией. Далекой, и расплывчатой. Теперь же стало реальностью.

Он поднял глаза на князя.

— Ты понимаешь, что ты натворил?

Владимир выдержал взгляд.

— Понимаю. Потому и позвал. Скажи своим — пусть готовятся. Теперь у них будет много работы.

Сергей кивнул. Работы и правда будет много — теперь, когда у них больше не было монополии. Он уже прикидывал: надо усилить охрану мастерских, проверить всех, кто имел доступ к пороху, ужесточить допуск. И главное — понять, кто именно сдал.

Он помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на князя:

— Послушай, как считаешь, ромеям сообщили?

Владимир хмыкнул:

— Не думаю. Говорю же: дураков там нет. Подлые, злые, жестокие — какие угодно, но не дурные. Они секрет теперь похлеще вашего хранить будут.

Сергей помолчал немного, спросил:

— Кроме этого есть что ещё сказать?

Владимир покачал головой:

— Нет, воевода, на этом всё. Если вопросы какие появятся — задавай, а так вроде нечего добавить, покаялся… Думайте теперь, как быть.

Сергей кивнул, поднялся. Ноги держали плохо, но он дошёл до двери, вышел в подъезд. Андрей ждал на площадке.

— Всё? — спросил он.