Девятиэтажка 5

Доброга отреагировал странно спокойно. Только кивнул, будто ждал этого.

— Никто с этим не спорит, — сказал он, — После смерти великого князя всё перемешалось. Люди не знают, кому верить. Не знают с кем быть.

— Но ты же здесь, — сказал Сергей. — Значит ты нам веришь?

— Да.

Он не стал объяснять. Не стал оправдываться. Просто ответил — и замолчал.

Сергей прищурился.

— Чьих рук дело засада на реке?

Тут тоже Доброга ответил не сразу. Посмотрел на него. Потом на Бородина, стоявшего в стороне. Потом снова на Сергея. Долго, внимательно, будто что-то взвешивая.

— Не знаю.

Сергей не поверил ему. Но понимал что давить бесполезно. Доброга был слишком опытен в подобных делах, поэтому просто констатировал что за смерть его людей кто-то должен ответить.

Доброга кивнул.

— Разумеется. Но не стоит крушить город. Если он тебе так нужен — приходи и владей. Дружины здесь почти нет. Десяток пушкарей. — Он замялся на мгновение, потом добавил. — Было. Да с полсотни моих людей.

Сергей переглянулся с Бородиным. Тот пожал плечами — мол, решай сам.

Доброга заговорил снова. Голос его стал мягче, вкрадчивее.

— И вообще, воевода. Что мы как чужаки, с недоверием? Давай на берег, в гридницу. За стол сядем, поговорим за чаркой, как в былые времена, а?

— В былые времена, — повторил Сергей, встретившись с Доброгой взглядом. — А сейчас какие?

Доброга выдержал взгляд.

— Сейчас — другие. Но за столом всё проще решается. Ты же знаешь.

Сергей знал. Знал, что за столом действительно проще разговорить, усыпить бдительность. Знал и то, что Доброга не просто так это предлагает. Что-то у него было на уме. Что-то, что он не хотел говорить здесь, на палубе, под взглядами чужих.

Он посмотрел на него ещё раз. Потом кивнул коротко, и оставив Доброгу под охраной двух дружинников, отошёл вместе с Артёмом и Бородиным.

Спросил, глядя то на одного, то на другого:

— Ну как? Что думаете? Верной дорогой идем?

Бородин пожал плечами. Артём хмыкнул, покосился на Доброгу, который стоял у борта.

— Я ещё в юности понял, что верной дороги не существует, — сказал Артём. — Есть просто дорога. Где-то хороший асфальт, где-то она вся в ямах, где-то перекрыто и надо объезжать.

Бородин кивнул.

— Спокойная вода не воспитает хорошего моряка. Чем сильнее качка, тем честнее море.

Сергей ухмыльнулся, ибо услышав от обычно прямолинейных товарищей столь замысловатые ответы, понял только одно — они не хотят принимать решение. Не хотят брать на себя ответственность.

Сам же он колебался. Одна его часть — та, что осталась от прежней жизни, от мира с законами и правами, — говорила: надо договориться. Всегда можно договориться. Сесть за стол, выслушать, найти компромисс. Другая — та, что обросла коркой за эти годы, — была против. Она помнила засаду на реке, сожжённые драккары, мёртвых дружинников на песке. Она требовала простого решения: снести к чертям этот затхлый городишко, чтобы впредь неповадно было. Чтобы другие не думали, что с ними можно так поступать.

И то, что решимость товарищей тоже куда-то подевалась, Сергей видел отчётливо. Обычно они были резче, прямее. А сейчас предпочли отмолчаться. И от этого становилось только тяжелее.

Но решать надо прямо сейчас.

Вязать Доброгу и добивать город, или принимать приглашение, рискуя жизнями своих солдат, и занимать это скопище сараев?

Что выбрать?

Метался он недолго. Глянул на Доброгу, на его усталое, серое лицо, на то, как он стоял — не дёргаясь, не заискивая, просто ждал. И понял: если бы тот хотел устроить ловушку, не пришёл бы сам. Не стал бы подставляться.

А город… Город им всё же нужен не пепелищем, и не просто точкой на карте. Если они сожгут его дотла, им же потом и отстраивать.

Он обернулся к Артёму:

— Готовь людей. Высаживаемся.

Артём кивнул и двинулся к трапу. Сергей снова подошёл к Доброге. Тот стоял у борта и даже не обернулся.

— Если что-то случится с моими людьми на берегу, — сказал Сергей ровно, — ты отправишься на дно первым.

Доброга медленно повернул голову. Посмотрел на него.

— Я тебя понял, воевода.

Бородин всё слышал, и уже распорядился. Сигнальщик замахал флажками, направляя все восемь кораблей к берегу. Артём переправился на ближайший.

Сергей же остался на пароходе, рядом с Доброгой. Смотрел на берег, на то, как драккары втыкаются носами в песок, как дружинники прыгают в воду. Доброга стоял рядом и вёл себя вполне естественно. Не дёргался, не оглядывался, не искал глазами укрытий. И Сергей понемногу успокоился. Всё шло как надо.