Страница 38 из 76
— Всё нормально, воевода. Вот только от них, отдыхать легли: сын всю ночь ревел, глаз не сомкнули.
Володя пригласил Сергея к столу. Стол уже был накрыт — видимо, гостем Сергей был не первым. Сели. Володя предложил чаю, Сергей отказался, сказал, что не хочет. Володя тоже не стал.
Они поговорили о чём-то общем. Володя старательно избегал темы смерти деда, Сергей тоже не упоминал. Володя говорил про сына, про то, что нужно крестить, про Зою, про их планы. И наконец заговорили об имени.
Сергей спросил:
— Ты точно решил назвать его в честь деда?
Володя кивнул:
— Абсолютно.
— А Зоя что, не против?
— Нет, что ты, это её идея и была.
Сергей замолчал. Вот, значит, как. Зоя, византийская принцесса, женщина, которая выросла среди интриг, сама предложила назвать сына в честь человека, которого только что объявили мёртвым, вложив в этот ход всё что у нее было.
Он посмотрел на Володю. Тот сидел напротив, положив руки на стол, и смотрел куда-то в сторону. Молодой, упрямый.
— Ну что ж, — сказал Сергей. — Раз так — значит, так. Только ты вот что… — Он помолчал, подбирая слова. — Ты сам-то понимаешь, что это имя теперь не просто имя?
Володя поднял на него глаза.
— Понимаю.
Сергей выдержал его взгляд. Кивнул. В любом случае, переубеждать он его не собирался. Да и поздно уже было.
Он поднялся, поправил меч на поясе.
Володя тоже встал, проводил его до двери.
Так прошло две недели в хлопотах, заботах, каких-то делах, постоянных проблемах, и их решениях. Всё это время Сергей был занят. Каждый день не по одному разу приходил в квартиру, где лежал Владимир, узнавал, как он, но ничего нового не было. Князь боролся, у него был сильный жар, но в себя он так и не пришёл, прогнозов тоже никаких не давали. А на пятнадцатый день в порт прибыли ладьи с переговорщиками.
Сергей в это время был на огороде, на том участке, где выращивали табак. Он и сам не заметил, как это место стало для него отдушиной. Здесь, среди ровных грядок, под жужжание пчёл и шелест листьев, думалось легче. Он приходил сюда, когда нужно было разобраться в себе, или просто посидеть, глядя, как поднимаются зелёные ростки. Вот и сейчас он стоял у дальнего края, где табак уже набирал силу, и мял в пальцах сухой лист, вдыхая терпкий, чуть сладковатый запах.
Мысли были далеко. Ярослав, каган, князь, который всё не приходил в себя. Две недели — это много. За это время в посаде почти привыкли к тишине. Слухи поутихли, разговоры сошли на нет. Жизнь шла своим чередом. Но Сергей знал: это затишье перед бурей.
Встречал гостей он сам, Артём, Темир, Бабка, ещё несколько человек, не считая рядовых дружинников. Ладьи к дебаркадеру не приставали, встали неподалёку от пристани. С первой ладьи отчалила лодка. На лодке Сергей заметил знакомую фигуру. Это был Доброга, и по его лицу Сергей понял, что ни о чём хорошем речь не пойдёт. И как в воду глядел.
Доброга вышел из лодки, поздоровался, и отказавшись от обычных церемоний, предложил поговорить один на один.
Сергей согласился. Они отошли. Доброга спросил:
— Догадываешься, зачем я здесь, воевода?
Сергей кивнул.
— В общих чертах…
Доброга продолжил:
— Что ты можешь сказать про князя Владимира?
Кроме того что князь пока жив, скрывать было нечего. И он рассказал как есть: договорились о встрече, приплыли в Тмутаракань, но им не открыли. Ночью прибежал мальчонка, сказал, что Владимира пытались убить, теперь ждут, когда он умрёт.
Долго не колебались, разбили ворота, побили стражу, забрали Владимира, но помочь уже не смогли — князь умер.
Доброга дослушал, но Сергей видел — не поверил. Он хмыкнул, покосился на пароход у причала, заговорил, тщательно выдавая слова:
— Я тебя понял, воевода. Но мне рассказывали другое. Повторить?
— Ну конечно. — кивнул Сергей.
Начало было таким же: Владимир с небольшой дружиной прибыл в Тмутаракань для встречи, но встреча получилась своеобразной. Прибывшие на железном страшном корабле сразу атаковали своим грохочущим оружием и похитили князя.
Сергей выслушал, спросил:
— Доброга, ты меня знаешь не первый год. Я хоть раз тебя обманывал?
Доброга пожал плечами:
— Всё когда-то бывает впервые.
Сергей поджал губы:
— Но не со мной. Тем более такое серьёзное дело. Да и какой мне смысл убивать князя? У нас был союз с ним. Сейчас же вообще непонятно, кто будет вместо него.
Сергей знал, какие аргументы приведёт Доброга, но ничего противопоставить, кроме того что уже сказал, не мог.
— Говорят, — заговорил Доброга. — что всё это дело византийской принцессы. Она хочет взять власть в свои руки, поэтому вышла замуж за внука князя, родила ребёнка и устроила всю эту катавасию. Тем более вы замирились с ордой, чего вообще никто не понял. Особенно Владимир, он особенно был вами недоволен — я сам тому свидетель.
Сергей молчал, он не знал что на это сказать. Признаться что князь жив? Но тот не зря же предупреждал — никому. Вдруг и Доброга за одно с теми кто пытался его убить? Сказать правду, значит подставить Владимира. Поэтому он стоял и молча смотрел на посла, чувствуя, как в висках стучит кровь.
Тот же, не дождавшись ответа, многозначительно покачал головой, выдав глубокомысленное:
— Значит всё же правду мне сказали… Но зачем воевода? Почему?
Сергей молчал. Ему по-прежнему не чем было ответить.