Страница 23 из 76
И Сергей понимал: рано или поздно они снова пересекутся. Пока орда топчет чужие земли, она занята. Но что будет, когда Европа падёт? Куда развернётся это чудовище?
И всё же от нашествия орды были и перемены к лучшему.
Тот же Белгород за полгода разросся втрое. Люди шли из разорённых земель целыми деревнями, что не могло не радовать. Ибо каждый новый житель это и рабочие руки, и ополченец, и налогоплательщик. Мобилизационный резерв вырос, во всю шло строительство как укреплений, так и жилого сектора.
Орда, сама того не желая, сделала девятиэтажникам рекламу. Весть о крепости, выстоявшей против тьмы, разнеслась по всему Причерноморью. Сюда потянулись те кто хотел выжить.
И это было только начало. Все понимали что пока орда топчет запад, нужно успеть вырасти — так, чтобы, когда каган останется один, — а дед не вечен, он трижды подумает, стоит ли идти на тех, кто стал сильнее в разы.
Владимир же воспринял пакт с ордой двойственно.
Его злило не то, что с ордой заключили мир. Злило, что Новороссийск присвоил себе право говорить от имени союза. Для князя, всю жизнь утверждавшего единовластие, это было оскорблением. Не прямым, но тем более опасным.
Взбешенный Владимир не стал разрывать союз. Он потребовал пересмотра формата, чтобы впредь любые договоры с внешними силами заключались только с его ведома, и чтобы на переговорах обязательно сидел его человек.
Новороссийску пришлось согласиться как потому что сухопутные коммуникации и людские ресурсы по-прежнему зависели от князя, так и потому что ругаться с ним сейчас было бы глупо.
Сам же Владимир, поняв, что юг на три года прикрыт, немедленно переориентировал силы на запад и северо-запад, превратив договор в инструмент собственной экспансии.
Вскоре до Новороссийска дошли слухи, что к орде тайно отправились его собственные послы, наглядно демонстрируя что Владимир не хотел оставаться в стороне от большой игры.
Но и это было ещё не всё.
Кроме послов от князя киевского, в орду наведались посланники василевса с задачей уговорить орду идти куда угодно, только не на юг. Империя, мол, не помешает, даже поможет провиантом и проводниками. По сути, василевс толкал орду подальше от своих границ, за одно чужими руками решая свою проблему.
Внутри же страны шла мобилизация. Гарнизоны на Балканах и в Малой Азии усиливали, стены чинили, по всем провинциям строили новые дромоны.
Подумав о дромонах, Сергей плавно переключился на их морской форпост — Змеиный. Сам он, когда снова попал туда весной, не сразу узнал место.
Остров преобразился до неузнаваемости. Стахановскими темпами, как в лучшие времена великих строек, здесь выросли настоящие укрепления. Из островного камня почти вдвое нарастили стены, а на самых опасных участках поднялись дополнительные бастионы с площадками для орудий. Причалы расширили, углубили, и теперь у них могли швартоваться не только драккары, но и тяжёлые галеасы.
Внутренняя часть острова тоже изменилась. Вместо разбросанных шатров и землянок — ровные ряды добротных срубов. Появились кузница, мастерские, складские помещения. От родника к нижним террасам провели каменные желоба, и теперь вода сама шла к кухням и бане. Наверху, у старой башни, поставили ветряк с генератором, а на восточном склоне — высоченную башню, с которой море просматривалось на десятки километров.
Особое внимание уделили производству. Пороховая мельница, вывезенная осенью, работала круглосуточно, постепенно забивая склады порохом.
Чтобы он не сырел, устроили специальный склад прямо в скале, где было суше и прохладнее. Стены обмазали известью, на пол настелили доски, а под них — слой прокалённого песка. Каждую бочку оборачивали промасленной тканью, а сверху ещё накрывали мешковиной. Кроме того повсюду развешивали связки сухих трав, что впитывали влагу, а раз в два дня заносили жаровни, просушивая в помещении воздух.
Пушки пока не лили, но наладили литьё ядер и картечи. Плюс поставили печи для обжига кирпича, ибо глина нашлась там же на острове.
Вообще, на фоне едва не случившейся гибели, эти полгода прошли под девизом лучших советских пятилеток. Ибо прививку от лени получили знатную, и не желая повторения, работали за себя и за того парня.
И у них получалось.