Девятиэтажка 5

А подъезд еще больше оживал. Хлопали двери, слышались приглушённые голоса, люди выходили из квартир. Но никто не суетился. Все двигались спокойно, без паники, как муравьи, потревоженные, но не потерявшие цель. Только топот ног по бетонным ступеням становился всё гуще, да изредка доносился детский плач.

Спустившись вниз, у подъезда Сергей увидел Коляна со Светой. На плече у Светланы висела спортивная сумка-батон, Колян прижимал к груди битком набитый мешок.

Переглянувшись, двинулись вниз, к причалу.

«Варяг» стоял не у дебаркадера, а поодаль, на выходе из бухты. Сергей сразу нашёл глазами Бородина. Тот махнул рукой на одну из лодок, в которой кроме гребцов пока никого не было.

Подошли. Сергей опустил сумки на песок, повернулся к Анне. Та, не выпуская Мирослава, шагнула к нему, прижалась на секунду, ткнулась лбом в грудь. Сергей обнял её, потом наклонился, поцеловал сына в тёплую макушку.

— Всё будет хорошо, — сказал он, не очень веря своим словам.

— Знаю, — ответила Анна.

Он отстранился, сунул руку за пояс и вытащил свой наградной «макаров», с тремя патронами в обойме. Вложил в ладонь жены.

Анна не отказалась. Он снова обнял её, на этот раз крепче, будто мог передать через объятие то, что не смог сказать. Потом отпустил, поправил на сыне одеяльце и отступил на шаг.

— Иди. Лодка ждёт.

Колян рядом обнял Светлану, что-то шепнул, та быстро закивала, смаргивая слёзы. Женщины сели в лодку, им подали Мирослава. Потом накидали ещё барахла — узлы, коробку с книгами, чей-то свёрток. Кто-то сунул туда же два мешка с чем-то рыхлым. Гребцы налегли на вёсла, и лодка, качнувшись, пошла к «Варягу».

Сергей не стал дожидаться, пока они доберутся. Развернулся и двинулся обратно к дому. Ему казалось, он что-то упускает. Что-то важное, что ещё можно успеть, и это что-то связано с каганом.

Но в квартире, где он оставил пленника, никого не было. Только Петров, обычно не курящий, сидел за столом на кухне, и во всю дымил генеральской трубкой. На немой вопрос Сергея ответил коротко:

— Ушёл к этим… — и махнул трубкой в сторону окна, где в уже угадывалось факельное зарево.

Сергей нахмурился.

— Просто ушёл?

Петров выпустил дым, посмотрел на часы.

— Сказал: если не вернётся к рассвету, — он постучал мундштуком по циферблату, — значит, уже не вернётся.

Докурив, он поднялся. Спросил, не глядя:

— Что с погрузкой?

— Грузимся. Но до утра явно не успеваем.

Петров кивнул, будто и не ожидал другого ответа.

— Тебе велено командовать обороной. Остальных, без исключения, эвакуировать. Приказ генерала.

За плечом Сергея вырос Колян. Он стоял в дверях и всё слышал.

— Без Серёги не поеду, — отрезал он.

Петров посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Только покачал головой и молча вышел.

Сергей понимал что должен остаться. Дружина должна видеть, что он с ними. Что не сбежал, не сел в лодку, не отсиживается за спинами тех, кто вышел на стены. Если он уйдёт, рухнет самое главное — вера. А без веры, как он уже понял, воевать в этом мире нельзя.

Но и приказ о всеобщей эвакуации понимал отлично. Ведь любой девятиэтажник — даже самый, казалось бы, никчёмный — здесь был на вес золота. Просто потому что в его голове было то, что в этом мире не купишь и не выменяешь. И каждая смерть своего здесь очень сильно влияла на их общее будущее.

Поэтому Сергей развернулся и сказал Коляну:

— Найди Володю с Зоей и вывези их. Это сейчас твоя главная задача.

Колян аж вскинулся:

— Серёг, да ты чего? Не поеду я никуда. Я что, по-твоему, не мужик что-ли?

Сергей спорить не стал, не до того было. Поэтому просто сказал:

— Коль, если ты не понял, я тебя не прошу. Это приказ генерала. Поэтому будь добр, не мельтеши под ногами, а сделай то, что нужно. Договорились?

Колян хотел возразить, но только буркнул что-то неразборчивое, развернулся и вышел, хлопнув дверью сильнее, чем следовало.

Сергей остался один.