Сталинград

Из документальных источников известно, что по 1200 военнослужащих в Отдельную армию войск НКВД СССР выделили две столичные Отдельные мотострелковые дивизии особого назначения внутренних войск НКВД СССР – 1-я и 2-я имени Ф.Э. Дзержинского. 8500 человек – войска НКВД СССР по охране железных дорог. 12 750 человек – внутренние войска в целом. 28 444 человека – пограничные войска. Не осталась в стороне даже Отдельная мотострелковая бригада особого назначения войск НКВД СССР, являющаяся, как известно, ведущим центром чекистского ведомства по массовой подготовке и заброске в тыл врага диверсантов-разведчиков: она направила на Урал около тысячи отлично обученных бойцов и командиров во главе с начальником политотдела бригады, депутатом Верховного Совета СССР 1-го созыва полковым комиссаром Арчилом Майсурадзе.

Кроме того, солидное пополнение прибыло из войск НКВД по охране тыла действующей армии, конвойных войск и органов военного снабжения НКВД СССР, а также из рядов личного состава Свердловского областного гарнизона милиции.

Вместе с тем с самого начала возникли трудности и проблемы. Так, Наркомат обороны СССР вместо предписанных Постановлением ГКО пятнадцати тысяч специалистов, необходимых для укомплектования артиллерийских, инженерно-саперных и медико-санитарных частей и подразделений, а также частей и подразделений связи, выделил в пять раз меньше – около трех тысяч. В этом отношении показателен доклад командира Сибирской дивизии войск НКВД СССР генерал-майора Михаила Еншина (впоследствии – Герой Советского Союза, генерал-лейтенант) заместителю Наркома внутренних дел (по войскам) генерал-лейтенанту Аркадию Аполлонову (впоследствии – генерал-полковник) от 26 декабря 1942 года. Он доносил, что в соединении нет саперов, связистов, хирургов, большой некомплект младшего начсостава, плохо с обмундированием, нет овощей, не проводится витаминизация (вынуждены перейти на «еловую» добавку по опыту ленинградских блокадников), не хватает полушубков…

В результате войскам НКВД СССР пришлось в экстренном порядке самим организовать подготовку младших специалистов по этим дефицитным в своем ведомстве воинским специальностям.

Столкнулись войска правопорядка и безопасности и с большим дефицитом материальных ресурсов. Так, например, из 12,3 тысячи предусмотренных оргштатным расписанием голов конского состава в наличии оказалось только 245, а из 2045 единиц автомобильной техники – также почти ничего: 168 грузовиков и легковушек, да и те преимущественно из видавших виды.

Прибывшая из союзного Наркомата внутренних дел комиссия установила, что некомплект в дивизиях составляет 1600-1800 человек, тыловые части укомплектованы на 60-75 %, ну а наиболее слабое звено – командиры взводов, поскольку большинство из имеющихся в строю прошли всего лишь навсего ускоренную подготовку на шестимесячных офицерских курсах.

Но вместе с тем комиссия отметила, что «личный состав настроен побоевому».

Опять же, как следует из архивных документов, 57 % личного состава Отдельной армии войск НКВД СССР составляли кадровые военнослужащие (то есть призванные до начала войны) и 55 % – члены партии и комсомола.

Тем не менее все возникшие трудности в целом были преодолены.

Так, в момент передачи армии в феврале 1943 года в Наркомат обороны СССР она состояла из шести полнокровных стрелковых дивизий, три из которых (Дальневосточная, Забайкальская, Среднеазиатская) были сформированы пограничными войсками, а три других (Сибирская, Уральская и Сталинградская ордена Ленина) – войсками, именуемыми сегодня внутренними.

1 февраля 1943 года высшее руководство Наркомата внутренних дел СССР доложило Председателю Государственного Комитета Обороны Иосифу Сталину, что «Отдельная армия сформирована в составе 69 236 чел., политико-моральное состояние высокое, настроение боевое».

В 18.00 5 февраля 1943 года заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Георгий Жуков направил в адрес заместителя Наркома внутренних дел СССР (по войскам) генерал-лейтенанта Аркадия Аполлонова и начальника Главного управления формирования и укомплектования войск генерал-полковника Ефима Щаденко Директиву Ставки Верховного Главнокомандования № 46052 «О включении в состав войск Красной Армии 70-й армии». Документ, в частности, гласил: «1. Сформированную Народным комиссариатом внутренних дел Союза ССР Отдельную армию в составе шести стрелковых дивизий с отдельными частями усиления и обеспечения именовать 70-й армией и с 1 февраля включить в состав войск Красной Армии.

2. Присвоить соединениям 70-й армии следующие наименования: 102-я Дальневосточная стрелковая дивизия, 106-я Забайкальская стрелковая дивизия, 140-я Сибирская стрелковая дивизия, 162-я Среднеазиатская стрелковая дивизия, 175-я Уральская стрелковая дивизия, 181-я Сталинградская стрелковая дивизия».

Одновременно маршалом Жуковым была подписана и направлена в адрес командующего 70-й армией генерал-майора Германа Тарасова другая Директива Ставки ВГК – за номером «46051», предписывавшая незамедлительно начать переброску 70-й армии по железной дороге в состав войск Центрального фронта (II ф) генерал-полковника Константина Рокоссовского.

Официально 70-я в составе действующей армии с 15 февраля 1943 года, однако реальное боевое крещение она приняла только весной в наступательных боях против Орловской группировки противника, но без 181-й стрелковой Сталинградской ордена Ленина дивизии (III ф) в своем составе, поскольку та сразу после выгрузки из эшелонов была включена в состав соседней 65-й армии (II ф).

Несмотря на то, что воины-чекисты дрались с самоотверженной яростью, им в целом все же не удалось выполнить поставленную перед армией боевую задачу. Впоследствии маршал Константин Рокоссовский вспоминал: «Мы возлагали на эту армию большие надежды и направили ее на самый ответственный участок – на правый фланг, в стык с войсками Брянского фронта. Но действия пограничников были неудачны. Объяснялось это неопытностью старших командиров, впервые оказавшихся в столь сложной боевой обстановке. Соединение вводилось в бой с ходу, неорганизованно, по частям, без необходимого обеспечения артиллерией и боеприпасами к ней». И далее: «Возлагая ответственность за неудачные действия армии на ее командование и штаб, не могу снять вины с себя и со своего штаба: поспешно вводя армию в бой, мы поставили задачу, не проверив подготовку войск, не ознакомившись с их командным составом. Это послужило для меня уроком на будущее».