Страница 67 из 69
Теперь предстояло самое весёлое. Что мы имеем? Из деревни в нашу сторону идёт колонна. На броне сидит пехота, злая после зенитки. А в канаве у дороги лежат трое. Один в форме немецкого унтера, второй — штурмбаннфюрер СД, третий — фельдфебель. Причём ни у одного нет даже паршивой бумажки, где было бы написано, кто он на самом деле.
— Ну и как мы им объясним, кто такие? — спросил Карась. Видимо, думал о том же.
— Никак. Сначала сдадимся, — заявил я уверенно.
— Чего⁈
— Сдадимся, Миша. В плен. Как нормальные немцы.
Капитан посмотрел на меня так, будто я предложил ему сплясать перед танком вприсядку.
Логика между тем была простая. Немцы сейчас сдаются американцам пачками. Ротами, батальонами. Те к этому давно привыкли. Вышел фриц с белой тряпкой и поднятыми руками — его обыскали и отправили в тыл. Стрелять в него незачем. А вот если из канавы вылезут трое в немецкой форме и с ходу начнут орать, что они русские контрразведчики, тут возможны варианты. Могут не дослушать. Поэтому сначала выходим как все, а разговоры разговариваем потом, когда на нас перестанут смотреть через прицел.
— Я за всю войну рук не поднимал, — мрачно сообщил Мишка.
— Тебе и не придётся. Одна у тебя не поднимается, во второй понесёшь тряпку.
Единственной настоящей проблемой оставался Митя. Вернее, его форма. Простого пехотинца американцы возьмут в плен и тут же про него забудут. С эсэсовцами у них разговор другой, и я их, честно говоря, понимаю.
Повернулся к Светлову, категорическим тоном велел:
— Китель снимайте, товарищ майор.
Спорить Митя не стал. Сам начал расстёгивать пуговицы. Китель с ромбом СД, фуражку и ксиву мы закидали землёй в канаве. Автомат, Митин «вальтер». Финку Мишка сунул в сапог. На Митю, оставшегося в нательной рубахе, накинули Мишкину шинель. Обычную, фельдфебельскую. Вместо белого флага приспособили кусок рубахи на палке.
— Расскажи кому — не поверят, — бурчал Карась, пока мы выбирались на дорогу. — Капитан Карасёв в немецких портках сдаётся в плен американцам.
— Не рассказывайте, — посоветовал Митя. — Я, например, в донесении этого указывать не собираюсь.
На дорогу вышли втроём. Впереди Карась с палкой в здоровой руке. За ним я и Светлов, который висел у меня на плече.
Головной танк остановился метрах в тридцати. «Шерман». Опознал я его сразу, спасибо компьютерным играм. С брони спрыгнули двое. Первый — сержант. Здоровый, небритый, с автоматом. Он лениво махнул стволом, мол, подходите. Было заметно, что вся эта процедура за последние дни ему порядком надоела.
Нас обхлопали по карманам. И только после этого я открыл рот.
Мой английский — это школа, кино и интернет. Для беседы о погоде маловато. Но нужные слова я помнил.
— We are not Germans. (Мы не немцы.) Russians. Soviet officers. (Русские. Советские офицеры.)
Сержант завис. Посмотрел на мои унтерские погоны. На Мишкины фельдфебельские. На Митю в шинели с чужого плеча. Потом снова на меня.
— Holy shit, — отчётливо произнёс он.
Это я понял без перевода.