Страница 5 из 69
— По счастливому стечению обстоятельств у нас есть готовая легенда, — сказал я. — Причём настоящая. Штурмбаннфюрер СД Отто Раабе, прикрепленный к техническому специалисту по линии Шестого управления. С правом контроля перевозки. Именно такой человек может явиться на узловую станцию, потребовать документы по составу и получить их без единого вопроса. Ну и ещё один несомненный плюс — с СД связываться никто не захочет. Соответственно, проверять нас на постах будут быстро, больше для галочки, а на самой станции никто препятствовать не станет.
Вадис задумался. Моя идея, похоже, казалась ему годной.
— Раабе числится пропавшим, — продолжил я, закрепляя успех. — Он был без документов, но уверен, и документы, и форма спрятаны где-то под Альтдаммом или вообще в нём. Раабе оставили не просто так, ему велели чистить следы. Прежде чем натянуть шинель и обычную солдатскую форму, в которой мы его взяли, он должен был переодеться. Предлагаю тряхнуть немца и воспользоваться тем, что он нам отдаст.
— Уверены, что отдаст? — усмехнулся генерал.
— Уверен. У него не будет выхода. Я смогу его убедить. Далее. У нас есть бумаги из эшелона, с печатями и подписями. Конкретно на этот груз. Ситуация такая — часть оборудования застряла на станции. Если мы предъявим все документы, подтверждающие, что груз действительно наш и мы явились, чтобы уточнить, как быстро он уедет в нужную сторону, и проверить состояние, никто не удивится. Опять же, СД действует во многом секретно даже от своих.
— То есть один из вас будет изображать Раабе, — уточнил Вадис. — Остальные? Я бы не сказал, что в вашей группе с немецким всё гладко. К тому же это должен быть идеальный немецкий. Сами понимаете. В СД не может работать ни поляк, ни прибалт, ни кто-либо другой. Исключено. — Генерал посмотрел на Карасева. — Капитан. Вы командир группы. Отвечайте как есть: у кого знание языка соответствует ситуации?
Мишка помолчал секунд пять, потом, пытаясь скрыть недовольную гримасу, которая упорно лезла на его физиономию, ответил:
— Светлов, товарищ генерал-лейтенант. У него великолепное владение языком, это я знаю ещё с Одессы. Говорит исключительно, один в один как настоящий фриц. Зотов где-то на уровне с ним, но тут другая проблема. В нашей операции нужен не только язык, но и умение феерично, по-мхатовски играть роль. Лейтенант Зотов более прямолинеен, чем лейтенант Светлов. Он не сможет правдоподобно отыграть офицера СД.
— Хм… — Вадис откинулся на спинку кресла, взял карандаш со стола и принялся крутить его в руках. — То есть вы считаете, что Светлов лучше сыграет роль?
— Уверяю вас, — нервно хмыкнул капитан, — Светлов бесподобен в игре ролей. Он вам изобразит кого угодно. И вы даже не подкопаетесь. Плюс во время вылазки через Одер лейтенант Светлов наглядно доказал и свой профессионализм, и умение подстраиваться под ситуацию. У него помимо знания языка великолепная боевая подготовка. — Мишка помолчал пару секунд, потом добавил: — Он же отличник, сам знаете. Лучший во всём. Видели ведь его документы и характеристику.
Александр Анатольевич и Карасев продолжали обсуждать кандидатуру Светлова, которая, как бы нас с капитаном ни воротило от этой мысли, действительно идеально вписывалась в грядущую операцию, а я немного задумался о другом.
Мы уже минут десять находимся в кабинете, но Вадис ни словом не обмолвился про агента. Хотя стенограмму читал внимательно, минимум полчаса на неё потратил. И там чёрным по белому написано — Бухгалтер, внедрён давно, работает в контрразведке, донёс о Ратцеле.
Для начальника Управления это, вообще-то, поважнее эшелона будет. Эшелон — дело тактическое, а вот крот в системе — прямая наша работа, ради которой СМЕРШ и существует.
Причина может быть простая и понятная. Информация ушла наверх в тот же час. Разбираться будут в Москве, а на уровне фронта тут делать нечего. К тому же на подготовку операции отведено слишком мало времени, сейчас на первом месте стоит приоритетная задача.
А может быть и другая, посложнее.
Александр Анатольевич не дурак. Он прекрасно понимает, что теперь и сам попадает в круг подозреваемых. Спасает его один факт — в Одессе Вадиса не было, на допросе Ратцеля он не присутствовал и слов немецкого физика лично не слышал.
Только вот доступ к материалам у него имелся. Совершенно законный. Сеть Пророка появилась на Центральном фронте, где генерал тогда командовал. Борисов был его заместителем. То есть Вадис — полноправный участник всей истории и мог запросить в Москве любые бумаги по разработке, включая протоколы одесских допросов. Никто бы даже не удивился.
Он мог сделать это официально, через ГУКР. Мог через Ивашутина, по-приятельски.
В этом месте своих размышлений я завис. Потому как вывод напрашивался логичный.
Выходит, что Бухгалтером может быть и Вадис?
Да чтоб тебя… Тогда его молчание тоже понятно. Он сейчас не только о вылазке в тыл врага думает, но и о том, как спасти свою задницу.
Я посмотрел на Александра Анатольевича. И стало ну очень погано на душе. Если всё-таки он немецкий крот, я просто охренею, честное слово. С одной стороны, в реальной истории ничего подобного не было, даже намёка. Репутация у генерала чёткая, в глазах многих он был не только отличным руководителем, но и прямым, жёстким в своих принципах человеком.
Более того, если мне не изменяет память, когда Жукова снимут с поста министра обороны, Александру Анатольевичу предложат написать покаянное письмо Хрущёву и подать заявление о восстановлении в партии — он категорически откажется. Хотя до этого его лишат звания генерала, типа, как недостойного, выселят из квартиры. До конца жизни он будет работать сторожем. И всё только потому, что в нужное время не станет участвовать в крысиной возне.
Человек, который в пятьдесят седьмом отказался каяться ради восстановления карьеры, в сорок пятом вряд ли стал бы подставлять своих.
— Старлей, ты слышишь? — Мишкин голос вырвал меня из размышлений.
— Слышу, — соврал я, хотя последние минут пять не слышал вообще ни черта.
— Товарищ генерал-лейтенант распорядился вызвать Светлова. Вводить в курс дела будем.
Я медленно кивнул, затем поднялся со стула и уверенно произнёс:
— Разрешите обратиться, товарищ генерал-лейтенант.
Вадис нахмурился. Видимо, самодеятельность, как и инициатива, сейчас не предполагались. Однако разрешил.