Страница 64 из 116
— Что ты хочешь услышать, Морган? — Его голос – низкий рокот, грубый, первобытный, властный и эротичный. — Что ты потрясающе сексуальная и я просто с ума схожу? — Его пальцы сгибаются внутри меня с влажным хлюпаньем, скользко выходят, размазывают влагу по клитору и трут по кругу, медленно, а затем быстрее и быстрее, пока мои бедра не начинают тереться о его руку.
— Да, — задыхаюсь я. — Все это. Пожалуйста.
— Хочешь услышать, что я вчера провел двадцать минут в душе, думая о тебе? — Его пальцы двигаются все быстрее и быстрее, приближая меня к кульминации, заставляя дрожать и всхлипывать. Я не могу удержаться в заданном ритме, когда его пальцы с бешеной скоростью скользят по моему клитору. — Хочешь это услышать, Морган? Что я дрочил, думая о тебе? Воображал это идеальное, голое, сексуальное тело и представлял тебя именно так: как ты скачешь на мне, пока я заставляю тебя кончить? Я так сильно дрочил, Морган. Думая о тебе.
Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, впиваюсь в них ногтями так сильно, что наверняка останутся синяки, выгибаюсь, дрожу и трусь о его пальцы. Я уже в нескольких секундах от оргазма, когда Ной резко прекращает круговые движения и снова погружает в меня пальцы, не давая мне кончить. Я громко вскрикиваю от разочарования, но этот крик быстро сменяется воплем экстаза, когда он начинает двигать пальцами внутри меня, все быстрее и жестче, трахая меня ими, пока я не падаю на него, издавая пронзительные, резкие стоны, пока мой оргазм нарастает и накрывает меня, как цунами.
Я утыкаюсь лицом ему в шею и кричу – извиваюсь на нем, трусь об него, содрогаясь и корчась.
— Да, Морган! — рычит Ной. — Вот так, милая. Дай мне это.
— НОЙ!
— Хорошая девочка, Морган. Мне нравится, как ты кончаешь, ты же знаешь? Это так чертовски сексуально – слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. — Он медленно водит пальцами по моему клитору, несколько раз погружает их в меня, снова водит по кругу, доводя меня до новых высот наслаждения, заставляя дрожать и всхлипывать, пока волна за волной меня накрывает сильнейшее блаженство. — Боже мой, Морган. Еще один, милая, дай мне еще один.
Очередная сокрушительная волна оргазма заставляет меня беспомощно и агрессивно извиваться на Ное, мои губы дрожат у него на шее.
— Боже, как же это горячо, Морган, — рычит Ной. — Продолжай кончать для меня, милая.
Этот оргазм неумолим. Он разрывает меня на части, сотрясает в пароксизмах экстаза такой силы, что мне не хватает воздуха, и я могу только извиваться у него на коленях, впиваясь ногтями в его плечи и спину.
Наконец он начинает стихать, оставляя меня потрясенной и дрожащей от отголосков. Я перехватываю запястья Ноя и отстраняю их.
— Нет, больше не надо, не надо. Я больше не выдержу. О боже . О боже… Ной. Боже мой.
Он проводит руками по моим бедрам и нежно сжимает ягодицы. Я обнимаю его за шею и прерывисто дышу, с каждым выдохом издавая полустон.
— Обожемой… Ной!
Он издает самодовольный смешок.
— Ты в порядке?
Я качаю головой.
— В самом лучшем смысле… нет.
Он прижимается носом к моему виску и мягко, тихо вдыхает.
— Морган… то, что я тебе наговорил…
Я накрываю его губы своими, пробуя на вкус его слова вместе с его дыханием, и заставляю замолчать поцелуем.
— Это было самое горячее из всего, что я когда-либо испытывала в своей жизни, Ной.
— Я не знаю, что на меня нашло. Ты попросила поговорить с тобой, и… — Он пожимает плечами. — Я не знаю.
— Очень надеюсь, что ты не извиняешься. — Я чувствую в нем напряжение, отстраняюсь и вглядываюсь в его лицо. — Эй, ты в порядке? — Он растерян. Явно расстроен. Я слезаю с него и сажусь рядом на колени, повернувшись к нему. — Эй… поговори со мной. Пожалуйста?
Ной вскакивает с дивана, джинсы сползают, обнажая темно-серый хлопок его боксеров. Подойдя к двери, он проводит руками по волосам, его руки дрожат.
— Я… я прошу прощения. Прости. Не за… за то, что сказал. А за то… что раскис. Все испортил… — Он качает головой и сдавленно выдыхает. — Блядь.
В процессе… всего этого… мои стринги перекрутились и сбились в кучу. Я торопливо стягиваю их и иду за Ноем через всю комнату.
— Эй, нет. — Я обхватываю его со спины, вставая на цыпочки, чтобы положить подбородок ему на плечо. — Ты ничего не испортил. Просто поговори со мной. Пожалуйста. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все что угодно.
Он опирается руками о стекло и опускает голову.
— Это было так чертовски горячо, Морган. Ты дьявольски сексуальна, и я…
— Тебе понравилось.
— Больше, чем что-либо за очень, очень долгое время.
— И это ощущается как предательство, — догадываюсь я.
— Да, — шепчет он. — С Тейлор… — Пауза. — Можно я буду предельно откровенен?
— Да, Ной. Ты можешь сказать мне все. Обещаю, я пойму. Может, не в том смысле, что пережила подобное, но… я пойму.
— С ней связана целая жизнь воспоминаний. Хороших, плохих, отвратительных, сексуальных, пугающих, грустных, счастливых, странных, смешных, трагичных. Наша сексуальная жизнь была… здоровой. Насыщенной. Нам было весело. У нас был регулярный секс. Хороший, часто великолепный секс. — Долгая пауза, дрожащий выдох. — Но мои последние воспоминания о ней… тяжелые. Болезненные – очень, очень болезненные. Я хочу помнить хорошее, Морган. Я хочу помнить… — Ной качает головой. — А теперь, с тобой, мне хорошо. Я снова чувствую себя самим собой, а я давно так себя не чувствовал. С тех пор как умерла моя жена. Я не хотел… я не чувствовал себя… сексуальным. Только недавно я вообще начал смотреть на женщин как… боже, не знаю, как это выразить. У меня есть глаза, понимаешь? В смысле, даже будучи до беспамятства счастливым женатым мужчиной, я замечал красивых женщин. Но в этом никогда не было подтекста. Скорее, сродни созерцанию красивого рассвета или вроде того. Ты видишь и ценишь его красоту, но нет чувства… не знаю. Собственничества? Это не то слово. Не было желания. Я никогда не смотрел на проходящую мимо сексуальную женщину с мыслью: «Боже, я бы очень хотел сделать с ней то, другое и третье», понимаешь? Лишь недавно – если честно, с тех пор, как узнал тебя, – я вообще начал думать о женщинах в таком ключе. И это сбивает с толку, потому что я не чувствовал ничего подобного с тех пор, как был почти мальчишкой.