Страница 42 из 116
Многозначительная полуухмылка – вот и все, что мне нужно, чтобы понять: она точно знает, почему мой бедный мозг мечется, как пьяный цирковой медведь на сломанном одноколесном велосипеде.
— Угу. — Морган выносит телефон из ванной, проходит через спальню – смятые простыни и толстое пуховое одеяло, прикроватная тумбочка с проводом от зарядки – спускается по лестнице на кухню и наливает себе чашку кофе.
Я тру лоб костяшкой пальца.
— Морган, я…
Экран дергается и размывается, а затем она садится на диван, снова запахивает халат и улыбается мне.
— Язык проглотил?
— Да, — бормочу я. — Даже два.
— Я обычно не отвечаю на звонки топлес, чтобы ты знал. Но, с другой стороны, я и по «Фейстайму» обычно не звоню, так что…
— Я тоже. Он звонил как-то странно, но я не знал, что это значит.
— Ты не заметил, что у тебя включена фронтальная камера?
— Эм… нет? В смысле, да, заметил, но, наверное, не понял, что это означает. Я тот еще динозавр в плане технологий, ясно? Начальнику пришлось буквально заставлять меня начать печатать и сдавать отчеты на компьютере несколько лет назад, потому что я предпочитаю делать большинство вещей по старинке.
Морган смеется.
— Мне нравится думать, что я неплохо разбираюсь в технике, но потом моя дочь делает что-нибудь, и я понимаю – о нет, нет-нет, я точно не разбираюсь. Она, по сути, ведет мой «Инстаграм» за меня.
— Никогда не сидел во всяких там «Инстаграмах».
Она хохочет, запрокидывая голову… а потом хрюкает от смеха.
— О боже, пожалуйста, никому не говори, что я хрюкнула.
— Что тут такого чертовски смешного, Морган?
— Во всяких там «Инстаграмах».
— И что в этом смешного?
— Потому что это классическая фишка стариков, которые не сидят в соцсетях – добавлять «всякие там» перед названиями. Всякие там «Инстаграмы», «ТикТоки», «Фейсбуки». Ничто так не выдает в тебе отсталого старика, как фраза «всякие там Инстаграмы».
— Что ж, полагаю, я и есть отсталый старик.
Я понимаю, что у меня закончился кофе, поэтому беру телефон с собой, чтобы налить еще. Но мне нужны обе руки, поэтому я прислоняю телефон к керамической банке со свежим кофе, а сам достаю сливки из холодильника… на мгновение забыв, что Морган может видеть меня так же, как я вижу ее… а на мне только обтягивающие черные боксеры. Когда я возвращаюсь к кофейнику, щеки Морган снова краснеют, и она смотрит вниз, а не в экран.
И тут до меня доходит – я смотрю на экран и понимаю, что поставил его под таким углом, что, когда я подошел, ей был виден только мой торс ниже груди… и мой пах с бедрами. С отчетливо видимым бугорком. И под бугорком я имею в виду очень, очень четкие очертания, показывающие, насколько сильно на меня повлияло недавнее маленькое представление, от которого я все еще не отошел.
— Значит, у нас обоих утро началось отлично, — говорю я, а мои щеки от смущения, наверное, стали такими же красными, как у нее.
Она прочищает горло.
— Да. — Она плотнее запахивает халат, не глядя мне в глаза.
— Морган? Ты в порядке?
— Ага.
— Полагаю, мы квиты, — говорю я. — Мы оба получили непреднамеренное шоу.
— Точно, — бормочет она.
— Мы могли бы просто притвориться, что так и было задумано, — слышу я собственный голос; слова вырываются быстрее, чем я успеваю обдумать их.
Ее взгляд встречается с моим.
— Тогда я не уверена, насколько это равноценно. Ты видел мою грудь. А я получила лишь очертания. — Пауза, тяжелый глоток. — Очень… э-э-э… выдающиеся и… эм… впечатляющие очертания, стоит признать, но все-таки это просто очертания.
На мгновение я зависаю на словах «выдающиеся и впечатляющие».
— Я без рубашки, — отмечаю я за неимением лучшего ответа.
— Да, но… — Ее глаза пробегаются по моему торсу; я держу телефон на вытянутой руке, демонстрируя грудные мышцы и живот, который, смею сказать, довольно плоский и твердый. У меня просто нет выраженных кубиков пресса, в отличие от абсурдно рельефного совершенства моего сына. — Это не то же самое.
— Наверное, нет.
— Наверное, сейчас странно вспоминать о, эм… о поцелуе? — говорит она.
Я усмехаюсь.
— Учитывая, как прошел этот звонок, я бы сказал, что сейчас самое идеальное время об этом вспомнить.
Морган смотрит мне в глаза через экран.
— Для тебя это было чем-то странным, вроде разовой ошибки, или… — Она снова тяжело сглатывает и отводит взгляд. — Или, может быть, это было то, что ты, эм…
— Я не переставал думать об этом, — перебиваю я. — И о тебе.
— Рада, что я не одна такая, — говорит она.
Тишина – не неловкая, а напряженная.
Это горячее, искрящееся сексуальное напряжение.
И я, блядь, понятия не имею, что с этим делать.
— Теперь я точно не смогу перестать думать о тебе, — говорю я.
— Я тоже, — шепчет она.
— Морган, я бы хотел… — Я замолкаю, делаю пару глубоких вдохов и пытаюсь снова. — Мы можем увидеться?
— Ты и сейчас меня видишь, — говорит она с усмешкой. — Причем довольно большую часть меня. Больше, чем кто-либо видел за очень, очень, очень долгое время.
— Я имел в виду, что хотел бы пригласить тебя на свидание.
— Я знаю, — выдыхает она. — Я знаю, что ты имел в виду.
— Если я перехожу границы, я…
— Нет! — протестует Морган слишком быстро, слишком громко. — Нет. Я хочу. — Она прочищает горло, делает резкий короткий вдох, словно собираясь с духом и успокаиваясь. — Я бы этого хотела, Ной.
— Завтрак «У Лорны»? — предлагаю я. — Заеду за тобой через полчаса?
— Ох. — Она моргает, глядя в экран. — Я… эм…
— Слишком рано?
Она качает головой.
— Нет, это… нет. Я буду готова через полчаса.
— Тогда до скорого?
— Ага. Да. До скорого, Ной. — Она снова запахивает халат поплотнее.
— Эй… Морган? — Я не знаю, стоит ли мне это говорить. Но выражение нервного дискомфорта на ее лице, когда она бессознательно – и, возможно, смущенно – теребит края халата, все решает за меня: — Ты сногсшибательна.
Она краснеет и отводит взгляд.
— Ной, прекрати.
— Так и есть. Ты прекрасна.
Она поводит плечом.
— Спасибо? — Морган снова тяжело сглатывает и смотрит на меня. — Ты тоже ничего. — Она выдыхает, качая головой, словно раздражаясь на саму себя. — Меня безумно влечет к тебе, Ной. Из-за всего этого я просто слишком много накручиваю.
— Я понимаю, поверь мне.
— Вряд ли, если только ты не привык постоянно накручивать себя.
— Возможно. Я просто хочу сказать, что понимаю тебя.